Ответный ход - Анна Кондакова

Нет, я безоговорочно доверял Прометею, но всё же после признания Захари во мне порой возникали самые разные мысли.

Никто до сих пор не знает, чего ждать от этого уникального титана, даже его создатели. Прометей сильно отличается от других гибридов, и этим он одновременно силён и страшен.

— Нет, Роу, я пойду с тобой, — отрезал я. — Это не обсуждается.

Роу вздохнула, но не стала спорить — у неё не осталось на это сил. Устала она не меньше остальных, а ей ещё предстояло осмотреть всех пятерых титанов за полчаса.

В итоге Саваж осталась у палаток, чтобы накормить Пончика сухпайком для животных, а я и Роу вместе отправились к Прометею.

— Тогда стой подальше и не мешай, телохранитель хренов! — тут же потребовала Роу.

Она без боязни подошла к моему титану.

Я же невольно напрягся, готовый в любую секунду кинуться на спасение Роу — это вышло само собой. Разумом я понимал, что мой титан не будет нападать на Роу, но внутренне всё равно приготовился к худшему.

Чёртова Эльдора приучила меня не доверять даже самому хорошему раскладу!..

Увидев Роу, Прометей заурчал, как большой механический котяра.

Титан наклонился и протянул руку девушке навстречу, а та сразу же заскочила ему на ладонь и с нежностью заговорила:

— Привет, красавчик. Ну как ты? Где у тебя болит? Давай-ка посмотрим.

Пока она осматривала Прометея, я наблюдал за каждой его реакцией, за каждым движением. Я так увлёкся слежкой за собственным титаном, что не заметил, как ко мне подошел учитель Алексиос Зевс.

— Можешь не волноваться за них, — сказал он, тоже внимательно глядя на Прометея и Роу. — Сейчас твой титан уже совсем не тот, что бы раньше. Он не причинит вреда людям. По крайней мере, тем, кого любит.

Я покосился на учителя.

— Любит? Вы считаете, он способен любить?

— Мы не знаем, на что он способен, Стас, — вздохнул Зевс. — И чем дальше он будет эволюционировать, тем больше будет меняться. Будь готов. Третья его эволюция не за горами. Да и твой следующий ранг на подходе. Ты ведь уже ощутил более плотную связь с лимбом, верно?

— Да, ощутил, когда получал награды от убитых циклопов, — не стал скрывать я. — Лимб сам посылал мне ментальные сигналы, когда собирал ключи, усилители и магические предметы.

Зевс кивнул.

— Значит, приближается второй ранг. Сколько ключей ты получил в бою?

— Одиннадцать. В итоге в моём лимбе теперь двадцать три ключа. Десять атакующих, шесть защитных, четыре вспомогательных и два сверхмощных. Плюс Влияние Генома.

— Очень неплохо, студент, — по-учительски одобрил Зевс, будто ставил мне оценку. — Завтра проведём сверки лимбов ещё раз. И кроме ключей, мне необходимо увидеть все магические предметы, которые ты получил.

Он уже собрался уйти, но я решил задать вопрос, который меня давно волновал:

— Учитель, а если бы первый пилот Прометея остался жив, то…

Зевс сразу же оборвал меня.

— Никто не знает, что было бы. Теперь ты его пилот. Сделай так, чтобы мы не пожалели о том, что оставили Прометея в живых. Даже если нам не удастся договориться с Королевой Имаго, твой титан даёт нам надежду на выживание. Он — наше главное преимущество. И завтра ты это докажешь ещё раз.

Зевс положил тяжелую руку мне на плечо, сжал его пальцами и добавил тихо:

— Продолжи путь моего сына, Станислав. И не смей сомневаться в своём титане. Доверяй ему так же, как он доверяет тебе. А ещё не затягивай с отдыхом, завтрашний день будет решающим для всех нас. Так что… — он едва заметно улыбнулся, — пойду, отправлю спать особо усердных студентов.

Учитель отпустил моё плечо и направился к палаткам, где всё ещё маячили двое человек: Саваж кормила Пончика, Орфео изучал карты и новые ключи лимба.

Я опять повернулся к Прометею и Роу.

Стоя на ладони титана, девушка уже возилась с его раной на плече.

Роу использовала сразу несколько ключей по регенерации биосинтетики, заодно ещё и вытащила из Области Хранения набор сервисных инструментов. Закусив губу, она уверенно ковырялась запайщиком в ране Прометея и шептала ему:

— Ну во-от… видишь… это совсем не больно.

Он держал её на ладони и порыкивал от нежности к этой хрупкой смелой девчонке.

Я постоял ещё пару минут, наблюдая за ними, а потом развернулся и отправился к палаткам.

Доверие к Прометею всё-таки перевесило тревогу о том, что этот титан может повторить трагедию, произошедшую с группой экспертов десять лет назад.

И чем дальше я отходил, тем крепче становилась эта уверенность.

Орфео уже скрылся в палатке, где спал раненый Эббе, а вот Саваж зачем-то ждала меня, пристально наблюдая, как я приближаюсь.

Она уже успела переодеться из проводящего костюма в обычную серую форму. В руках она держала ещё один комплект формы — кажется, это был мой. Видимо, Саваж решила вручить его лично.

Вид у неё был уставший, но при этом она показалась мне… хм… ещё красивее, чем раньше.

Вот какого чёрта?.. Как я вообще мог сейчас о таком думать?

Саваж дождалась меня у пустой палатки, но прежде чем заговорить, украдкой покосилась на Зевса. Учитель в это время был занят осмотром своего титана и на нас не глядел.

— Стас, мы ведь напарники, — совсем издалека начала Саваж, причем шепотом.

Она подала мне одежду и добавила ещё тише:

— Учитель запретил мне сегодня ночевать с тобой в палатке, поэтому я…

Она не договорила. Вместо этого девушка быстро вынула из уха наушник, а потом подошла ко мне и, не спрашивая разрешения, вынула ещё и мой наушник.

Саваж не была склонна к необдуманным поступкам, поэтому я не стал ей мешать. Лишь внимательно проследил взглядом за тем, как она снимает ещё и часы со своей, а потом и с моей руки.

Затем девушка быстро сунула всё это в стопку одежды, которую я держал, после чего забрала и аккуратно положила в палатку.

— В чём дело, Вик? — тихо спросил я.

Ничего не поясняя, Саваж взяла меня за руку и потянула за собой. Она умудрилась приметить узкое ущелье в монолитной скальной стене и повела меня именно туда.

Расщелина оказалась настолько тесной, что в неё можно было войти только по одному, да и то протиснуться совсем недалеко — дальше она сужалась ещё больше.

Саваж вошла туда первой, затем отпустила мою руку и развернулась ко мне лицом.

Она будто намеренно поместила себя в эту расщелину, чтобы я перекрыл собой вход и не дал ей выйти или передумать.

— Помнишь, я говорила,