Ответный ход - Анна Кондакова

Он будто клялся отомстить за их смерть.

Голос учителя был глухим и твёрдым. Зевс смотрел на каменные груды, и в его глазах отражалась собственная боль — застарелая, так и не зажившая боль по погибшему сыну.

«Скорбящий старик» — так назвала его Сойка, когда впервые увидела в крепости.

Хотя… в эту минуту все мы были скорбящими стариками. Не только Алексиос Зевс, но и учитель Равен, Данте, Орфео, Эббе, Саваж, Роу и я. Даже глава крепости Захари, пока ещё живой.

Роу плакала.

Я впервые видел, как эта дерзкая и сильная девчонка плачет. Она прижимала к груди окровавленный шлем эксперта Мэй и рыдала — беззвучно, только плечи вздрагивали.

Саваж стояла рядом с ней. Она не говорила ничего, никак не утешала Роу, не обнимала её. Вместо этого просто положила руку девушке на плечо и не убирала, порой лишь сжимала пальцы, будто напоминая Роу, что она не одна в своей скорби. Никаких слов, лишь молчаливая и твёрдая поддержка.

После короткого прощания с погибшими, настало время прощаться и с главой крепости Захари.

Он уже не открывал глаз, но всё ещё дышал, еле-еле, с хрипом. Его лимб давно погас, рана на груди перестала кровоточить — он умирал, и жить ему оставалось не больше получаса.

— Оставьте меня здесь, — прошептал Захари, едва приподняв веки и оглядев нас помутневшим взглядом. — Я хочу умереть в этих горах. Здесь мой дом теперь, рядом с могилами павших товарищей. Уходите… продолжите свой великий путь… а я останусь.

Никто не стал спорить. Это была последняя воля умирающего Захари.

Роу опустилась рядом с ним и положила свою аптечку — ту самую, из которой она совсем недавно лечила Эббе. В ней мало что осталось, но это был больше не медицинский жест, а человеческий, ведь оставляли мы всё ещё живого человека.

Зевс молча положил рядом ещё и свой сухпаёк, компактный, рассчитанный на неделю. Захари не стал отказываться, хоть каждый из нас понимал, в том числе и он сам, что вряд ли он воспользуется хоть чем-то из того, что ему оставили.

Когда же мы отошли от умирающего старика, около него остался только Орфео. Для него Захари стал человеком, который передал ему всю свою силу, весь свой опыт, всю свою жизнь в магии.

— Береги себя, Коста, — прошептал Захари.

Потом он вдруг перевел взгляд на меня.

В глазах старика я не увидел ни раскаяния, ни злости, ни страха, ни ненависти. Возможно, именно таким становится взгляд человека, который наконец освободился и перестал ненавидеть.

Он едва заметно кивнул мне, будто пожелал удачи на прощание.

Через несколько минут пилоты загрузились в титаны, а Орфео и Роу уселись на кату. Афродита бережно подняла раненого Эббе и оставила в своей огромной ладони, Локи забрал Пончика, и мы наконец покинули это скорбное место.

Из группы в четырнадцать человек нас осталось всего восемь.

Том 2

Эпизод 14

Около часа все молчали.

Шли дальше по краю каменистой долины в Горах Гохт и молчали, упорно двигаясь в сторону перевала, ведущего к шахте «Белое Золото».

Отряд из пяти титанов, израненных, хромающих и уставших, вела чёрная кошка-кату, которой управлял Орфео Коста.

За его спиной сидела Банни Роу.

Вместо своего шлема она надела шлем эксперта Мэй, стерев с него кровь, и была непривычно тихой. Не нашлось места даже её мрачному юмору, вроде «аннигиляционного кладбища».

Орфео порой останавливал животное, открывал карты, одну за другой, тщательно сверялся с маршрутом, после чего вёл всех дальше, тоже молча и просто показывая путь рукой.

Из всего арсенала ключей, которые достались ему от Захари, он мог пользоваться всего лишь несколькими, да ещё парой дополнительных карт и тем самым Удушением, которым Захари добил эриду прямо на его глазах.

Сильные навыки ему пока были недоступны — не хватало ранга.

Зато его умение читать Эхо-следы и локационное чутьё, и без того феноменальные, стали ещё лучше, даже в условиях нестабильного горного Эхо.

Все продолжали идти вперёд и молчать.

Под огромными ступнями титанов крошились и трещали камни, и это был единственный звук, который нас сопровождал.

Однако жизнь продолжалась, и в конце концов насущные проблемы выживших перевесили всеобщую скорбь. Да и погибшие товарищи наверняка хотели бы, чтобы их смерть не была напрасной, и наш небольшой отряд вернул себе веру в жизнь.

Первой тягостное молчание прервала Саваж.

— Мы всё-таки пойдём через Тихий Перевал, учитель? — спросила она, обратившись к Зевсу, который шел впереди, сразу за кату локатора.

— Это для нас единственный путь, — глухим голосом ответил Зевс.

Он произнёс это без эмоций и желания что-то обсуждать.

Никто не возражал и не говорил, что это слишком опасно. Все понимали: только так можно сократить путь, заново отловить след и догнать того, кто несёт Куколку и собирает для неё силы.

Дорога в обход по горам займёт дни, а у нас не было дней, у нас вообще ничего не было, кроме восьми человеческих жизней и призрачной надежды, что мы ещё можем что-то изменить.

К вечеру наш отряд преодолел мёртвую каменистую долину и достиг входа в узкий каньон между хребтами.

— Отдохнём здесь несколько часов, — объявил Зевс. — Вы должны поспать и обновить лимбы перед тем, как идти дальше.

Именно за этим каньоном, судя по картам Орфео, нас ждал тот самый Тихий Перевал.

Зона мощнейшего Тихого Эхо, плотная магическая аномалия в этой части Гор Гохт. По сравнению с ней глушилка на башнях крепости «Симона» — просто детский лепет.

Здесь аномалия была природной.

И даже если сравнивать этот Перевал с рощами деревьев киму, которые проводят Тихое Эхо, то сравнение было бы неверным.

Среди деревьев киму ориентироваться было вполне возможно, даже с первым рангом альфы. Но здесь, в этой зоне, наблюдалась совсем другая ситуация: камни не проводили Тихое Эхо, не накапливали его. Здесь оно накрывало зону прямиком из Диска Эхо, как будто на перевал опустили огромный колпак, наполненный магией слепоты.

Об опасности Тихого Перевала предупреждала ещё полевой координатор Мэй, хоть и была уверена, что мы сможем пройти его быстро и без потерь.

— У этого Перевала есть для нас два плюса, — говорила она. — Первый. Он сокращает путь в разы. Второй. Там нет врагов. Там вообще никого нет.

Она утверждала, что через Тихий Перевал не ходят ни люминалы, ни циклопы, ни эриды. Они избегают его по той же