Совок-17 - Вадим Агарев

– Ну, что, Владимир Васильевич, как вы на такое разумное предложение смотрите? И каким будет ваш положительный ответ на это разумное предложение?

Однако, ответить мне Колычев не успел. Дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился толстый мужик. С блистательной прической Григория Ивановича Котовского поверх крупной головы. И красным от возбуждения лицом под этой прической. Общую картину дополнял идентичный колычевскому прокурорский мундир. Но уже с тремя большими звёздами в каждой петлице. Это был не прокурор города, не Красавин. Того я в лицо уже знаю. И не из области этот мужик, потому что без головного убора. Впрочем, прокурорские, они к ношению форменного обмундирования относятся вольно и фуражки надевают далеко не каждый раз, когда это следует делать. Но всё равно, вряд ли этот блистательноголовый мужик заявился сюда из области. Те к своим подчинённым не бегают, те их к себе вызывают. Этот местный, скорее всего. Но не ниже зама в этом заведении. Три звезды, это, если не сам прокурор, то один из его замов. В любом случае, со своего стула при появлении незнакомца младший советник юстиции Колычев подпрыгнул, как подорванный.

– Это кто у тебя? – даже не удостаивая меня поворотом своей альтернативно-кудлатой головы, рявкнул прокурорский полкан. – Свидетель? Задержанный? – торопливо спросил он у вскочившего следака.

– Это опер! Корнеев. Из Октябрьского. Осуществляет оперативное сопровождение по убийству малолетнего Баунова на их земле! – выплёвывая слова, словно речные голыши, представил меня хозяин кабинета. – Вы сами приказ о его включении в группу подписали!

Только после этих слов шароголовый соизволил повернуться ко мне. Взгляд его добрым не был. Но и долгим я его не назвал бы. Тратить своё драгоценное время на меня старший советник юстиции не был намерен. От меня он отвернулся уже через секунду.

– Надо же, какое совпадение! Дело Баунова мне сюда! Быстро! – властно распорядился пришлый. – И место мне освободи, я сяду! А ты пока выйди! – рявкнул он в мою сторону.

Бросив быстрый взгляд на выскочившего из-за своего стола Колычева, я пожал плечами и в пять шагов исполнил требование его сурового начальника. Утро перестало быть томным и актуальность встречи с Григорием Трофимовичем Севостьяновым выросла до критической отметки.

Поскольку альтернативных троп от кабинета товарища Колычева к буфету городской прокуратуры не было, я без опасений разминуться с Антоном, направился ему навстречу. И не прогадал, поскольку Игумнов мне попался между этажами. В руках он держал кулёк из шуршащей, как фольга, серой бумаги.

– Вот что, коллега, наше межведомственное чаепитие временно отменяется! – объявил я ему новую вводную. – Старший следователь Колычев сейчас занят конструктивным общением со своим руководством. Так что мы с тобой пока свободны, пошли отсюда! – взяв напарника под локоть, я увлёк его вниз по лестничному маршу.

– Но из этого здания ты никуда не уходишь! – распорядился я. – Сядешь где-нибудь в буфете или в коридоре напротив его двери и будешь ждать. Если Колычев освободится раньше, чем я вернусь, скажешь, что я отбыл по срочному делу. По какому именно – ты не знаешь. И даже не догадываешься. И лик у тебя при этом должен быть как у святого Антония на католической иконе. Понял?

– А ты куда? – нахмурился Игумнов, пропустив мимо ушей мою антикомсомольскую шутку.

– Туда, где нас с тобой, быть может, ещё не успели списать в безвозвратные потери! – неопределенно ответил я.

– Интересно, это куда же? – не захотел скрывать своего интереса напарник.

– Это пока не твоё дело, Антон. Ты просто сиди и жди! Если что, я тебя потом сам найду, но в райотдел ты пока не суйся!

Он ещё секунду колебался, пытаясь одновременно соблюсти дисциплину и утолить природное любопытство дипломированного историка. Потом, видно, понял, что первый пункт у него пока в приоритете, согласно кивнул.

– Ладно. Только если Колычев спросит…

– Скажешь, что Корнеев уехал работать. И будь спокоен, ты ничуть при этом не соврёшь!

С этим я и оставил его на лестнице, а сам, перескакивая через ступеньку, рванул вниз. Пока наверху прокурорский полкан трясёт Колычева за душу и за фабулу бауновского дела, у меня образовалось окно возможностей. Причём не то окно, которое расположено на парадном фасаде здания, а то, которое присоседилось к нему с тыла. И потому, в некоторых случаях, оно гораздо предпочтительнее. Если им вовремя и, самое главное, правильно воспользоваться…

Машина стояла там, где я её и оставил. Я открыл ключом дверцу, нырнул за руль, завёл мотор и, не теряя времени на лишние размышления, рванул к ближайшему автомату. Слава партии и ГТС, телефонных автоматов в центре города было понатыкано изрядно и потому долго колесить мне не пришлось. Заметив стеклянную будку, я прижался к бордюру. Заскочив в неё и бросив в щель «двушку», набрал диспетчерскую «Алтая». Откликнувшейся после второго гудка тётке продиктовал номер аппарата, установленного в «Волге», обслуживающей Севостьянова. Трубку, само собой, поднял не Сам. Его, скорее всего, в машине и не было. Вслушиваться и напрягаться с узнаванием, кто это, помощник или водитель, я не счел нужным. Просто представился и затребовал срочной встречи с генерал-полковником. В ответ мне порекомендовали перезвонить по этому же номеру, но через две минуты. После чего из мембраны трубки по уху начали долбить короткие гудки. Человек я привычный. К порядку, как, собственно, и к лотку, давно уже приучен. Поэтому вышел из будки и, глянув на часы, прислонился к ней плечом снаружи.

Зная, с кем имею дело, судьбу дразнить не стал и со звонком подгадал так, чтобы в севостьяновской колеснице звонок раздался через означенный мне отрезок времени.

– Вас будут ждать через тридцать минут по известному вам адресу! – донёсся до меня внятный мужской голос. – Не опаздывайте!

Из трубки снова понеслись громкие гудки, но я уже вешал её на аппарат. Главное, мне не ответили, что столичный цековец не сможет меня принять. Или, что в данный момент он не в городе. А всё остальное, это есть тлен и суета, которыми в моей ситуации легко можно пренебречь!

Времени у меня было с избытком, но поборов желание испить газировки из стоявших неподалёку питейных автоматов, я поехал прямиком туда, где в нашем городе размещался ничем не примечательный особняк. С крепким кованым забором, с крашеной под чугун стальной дверью и молчаливыми обитателями. Здравый смысл подсказывал, что по времени я успеваю не только попить