Несгибаемый граф 5 - Александр Яманов

то ориентировались на наплыв старателей и разбойников со стороны. Они действительно начали появляться, но быстро отсекались на подступах. Ведь фактических дорог на Южный Урал всего три: Пермская, Уфимская и Оренбургская. С других сторон крупные группы не подойдут. А лезть через башкирские земли — это одна из форм самоубийства. Кстати, с главами окрестных родов у нас заключено соглашение о сотрудничестве и помощи в патрулировании. Пока оно приносит хороший результат. Мои заводы и шахты пополнились новыми работниками, заключившими контракт на десять лет. Ха-ха!

Я не стал миндальничать и заковываю мутную публику в кандалы. Однако у людей есть шанс. В случае ударного труда им сначала улучшают условия содержания, а затем могут освободить и помочь нормально обустроиться при предприятии. Например, пятёрка вменяемых мужиков получила повышение в статусе буквально через два месяца. Они оказались неплохими мастерами. А в здешних условиях глупо разбрасываться таким материалом.

Только основной удар мы получили в спину. Понятно, что я выражаюсь аллегорически. Если кратко, то в чёрные старатели и варнаки подались люди с моих заводов. Что особенно обидно, среди них верховодили алексеевцы. Из семнадцати артелей, каждая из которых включала в себя примерно десять-двенадцать семей, полностью из повиновения вышли три. Ещё десять лишились части состава. К ним прибавилось около пятидесяти рабочих, сбежавших с предприятий.

Признаюсь, произошедшее стало для нас холодным душем. Ведь люди с вотчины якобы проверены, и артели формировались под плотным контролем. Оказалось, что не всё так просто. Поэтому в Алексеевку сразу отправились ревизоры, усиленные бойцами, происходившими из других мест. Особенно бесились Кондрат с Федотом, воспринявшие случившееся как личное предательство. Ведь многие из изменников — их знакомые и даже дальние родственники.

Разброд и шатания начались, когда артельщики начали вытаскивать золото буквально пудами. Про огромные самородки лучше промолчать. Они и возбудили самых алчных и слабых духом. Люди подумали, что условный килограмм золота равен такому же весу в монетах. А сумма-то выходит огромная. Потерю металла при переплавке, расходы на добычу и перевозку никто учитывать не собирался. Гипотетическое богатство затмевает людям разум.

Ещё меня удивила наивность бунтарей. Кому они собирались сдавать добытый металл? И на что собирались жить? Вокруг, конечно, тайга, и хватает живности с ягодами и прочими грибами. Только для охоты и собирательства необходимо время, а также ружья, инструменты и много всего по мелочам. Даже рыбу здесь просто так не поймаешь. Надо либо мыть золото, либо заниматься обеспечением припасами. Огороды в лесу особо не разобьёшь. И тем более народу неоткуда брать хлеб.

Часть беглецов вовремя осознали ошибку и вернулись, покаявшись. Некоторые, наоборот, хорошо подготовились. Как выяснилось в процессе расследования, несколько семейств изначально договорились уйти и поселиться наособицу. Золото же стало для них просто дополнительной мотивацией. Странно, что люди сразу не обратились к моим управляющим с просьбой переселиться на новые земли. Я сейчас активно перевожу своих крестьян за Яик. А ещё непонятно, зачем было воровать мои инструменты с провизией. В результате хитрованов ждала жестокая судьба. Всех изловили бойцы Кондрата и отправили рубить уголь. Никто не стал смотреть на пол и возраст нарушителей. С иудами мы не церемонимся.

Но самым вредоносным оказался третий тип бунтовщиков. В основном — это бобыли из работяг или алексеевцы, бросившие семьи. Вернее, эти махинаторы переложили ответственность за жён и детей на товарищей по артели. Естественно, те не оставили родню и земляков. Только кормить балласт почему-то пришлось мне. Когда стало понятно, что подонки становятся проблемой, их близких раскидали по заводам, где заставили отрабатывать убытки. Ведь отморозки не успокоились, начав нападать на обозы и поселения, пытаясь раздобыть еду.

Однако сколько верёвочке ни виться, конец у неё один. Я не просто так вызвал из Москвы Козодавлева, поручив ему создать на Урале целую разведывательную сеть, включавшую в себя множество осведомителей. Более того, капитан завербовал даже некоторых старообрядцев, ранее конфликтовавших со мной. Вернее, остатки этой братии, так и промышляющей полукриминальным бизнесом. После формирования штаба по ловле преступников дело пошло споро. Какая-то часть чёрных старателей, конечно, ушла на восток. Но большую часть мы методично отлавливали.

Как Степана Кокарева, стоящего передо мной. Я не просто так спросил его о смысле совершённого поступка. Ранее сытый и вроде довольный жизнью глава семейства походил на натурального бомжа. Воняло от него жутко! А блеск бегающих глазок намекал на психические проблемы.

На мой вопрос мужик не ответил, только недобро усмехнулся. Он не сводил глаз со стола, куда один из бойцов высыпал его улов. А неплохо! Пуд, не меньше! Включая три больших самородка. Может, нам самим отпускать этих болванов в тайгу, а потом ловить и отнимать добычу? Шучу. Этот обмылок умудрился украсть вашгерд для мытья золота и немало инструментов, создав настоящую бригаду. Но у артели производительность труда выше. Понимаю, что Степан работал на себя, лелея надежду сбыть золото. Только даже самые тупые уже сознали невозможность такого варианта. Мы не для того нагнули все свободные поселения, заодно перебив разбойничьи шайки. Чужих купцов на Южном Урале теперь тоже нет. Зато есть такая вещь, как монополия. Сквозь наши заслоны не проскочит даже коробейник.

Огромная территория от Кыштыма до Верхнеуральской крепости и от Сима до Челябинска теперь под нами. То есть «Русской золотодобывающей компанией». Те, кто хочет торговать в этих краях, должен получить разрешение. Контора находится в стремительно растущем Екатеринбурге, что достаточно удобно. Некоторые купцы пробовали возмущаться, ещё и пытались пролезть со своим товаром без разрешения, после чего присмирели. Сложно качать права, когда ты фактически разорён и изгнан в Пермь или Уфу. Товар мои люди конфисковали сразу же, а затем ещё сожгли склады нарушителей. Поэтому торговый люд предпочёл договариваться.

Слухи о золоте уже распространились по всему Уралу и активизировали различных купцов. Скупщики тоже появились, но были пойманы. Приличные с виду купцы оформили разрешение, согласовали перечень ввозимых товаров и вдруг попались. Пусть земля им будет стекловатой. Здесь один закон и прокурор. Только это не тайга, а граф Шереметев. А у меня обычно два вида приговора: десять лет в шахте или нож в печень. Купцов в кандалы не закуёшь, действительно будет скандал. Пришлось решить проблему более простым способом.

— Отпусти меня, — вдруг произнёс Кокарев. — В обмен на самородок. Большой, на два пуда. Я тебе золото, а ты мне телегу, припасы и разрешишь с семьёй уйти на юг. Говорят, там землю дают.

Интересно, а чего это он раньше не проникся идеей заняться земледелием?

— Бес попутал! — Степан