Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

— А что он такого наговорил?

— Ты читала?

— Да.

— Так чего спрашиваешь⁈

— Просто я там не увидела ничего такого. Наш мальчик терзает наших врагов как может. Причем делает это весьма изящно.

— И все⁈

— Да.

— Он заявил, что бога нет!

— Он заявил, что давайте представим, что его нет. Это мысленный эксперимент, не более.

— Эксперимент⁈ Как ему это вообще пришло в голову⁈

— Победоносцев прислал телеграмму, — произнесла императрица с нетипичным для нее спокойствием глядя на мужа.

— Телеграмму? Странно. Он предпочитает письма.

— Я ему отправила вопрос и попросила ответить скорее. Он написал, что по форме это все интервью ужасно, но по содержанию наш Жорж большой молодец. И что он сумел стравить лягушку со скорпионом[1]. Надолго ли их хватит не ясно, но пока они точно прекратят терзать нашу страну.

— Да? Так и телеграфировал?

Мария Федоровна достала сложенный листик и протянула мужу.

Он принял.

Развернул.

И медленно прочитал, беззвучно шевеля губами.

— Странно. — наконец, произнес он, когда завершил.

— Мой милый, ты просто поспешил.

— Я⁈ — немало удивился муж. Его всю жизнь корили за неторопливость, а тут такой поворот.

— Его выступление многослойной. Сначала бросается в глаза дерзость, почти бунт. Но это лишь декорации. Ты помнишь первое его выступление? Он отказал либералам не в том, что они прогрессивны. Нет. Он отказал им в том, что они наши. Заявив в сущности, что они стараются ради других держав, в отличие от либералов иных стран.

— Да. Я помню. — кивнул император.

— С того момента сложилась ситуация, когда консервативный круги либералов открыто высмеивают. И ситуация накаляется. Их загоняют в угол, как крыс. Травят. И парировать они это не могут. Кто в здравом уме будет слушать заумные беседы о свободе слова и правах человека? Защищаться они никак не могут. И тут Жорж предлагает им цель. Тех, на атаки которых они смогут оправдаться и спастись. Ибо вместе с ним социалистов и консерваторы станут атаковать, которые получили новую игрушку. Понимаешь? Он, в сущности, отправил наших либералов на охоту. И будь уверен — все салоны столицы кипят.

— Кипят?

— Еще как. Дебаты об охоте на этих «слонов». Социалисты же… Как мне доложил утром Зволянский, кружки социалистов — истекают ядом. Но ничего конструктивного. Одни оскорбления, обвинения и чернушные эпитеты.

— Да уж, — покачал головой император, — он умеет потыкать палочкой в эти змеиные кобла. А кто это вообще такие — социалисты?

— Народовольцы. Новомодное их название, хотя по сути своей, тоже самое. Там есть какие-то отличия. Но ей богу, я так толком и не поняла. У меня было ощущение, что это все просто один кипящий котел.

— А… хм… То есть, наш Жорж этими двумя газетными листками смог натравить либералов на народовольцев?

— Именно милый, именно. А раньше либералы были той самой частью нашего общества, которая их активно поддерживала.

— Я, признаться, вынес из этого листка совсем иное. Будто бы он предлагает отказаться от бога, превозносит Наполеона с Бисмарком и вообще какой-то вздор несет.

— Наполеона и, прости господи, Бисмарка он действительно хвалит.

— Вот!

— Но только как людей, что старались ради своего отечества. И в этом я с ним, пожалуй, соглашусь. Не на людях, конечно, а так — приватно. И я бы хотела, чтобы Бисмарк родился в Дании, а не Германии.

— Минни⁈ Ты ли это⁈

— Я последнее время много думаю над тем, куда заводят нас наши дела, — медленно произнесла она. — Посмотри на наш двор. Он стал совсем французским. И это касается не только двора. Мы все больше и больше растворяемся во Франции.

— Вздор! — отмахнулся Александр Александрович. — Мы только приехали из Беловежской пущи. Прекрасные русские места! Какая Франция?

— Ты пил там французский коньяк, общаясь по-французски с подданными. Да, не только. Но изрядно. Жорж в этом прав. Мы ведем себя как туземцы какие-то, что преклоняются перед «белым господином».

— Это он так говорит?

— Говорил. Когда мы ехали с Кавказа. Его бесит то, что у нас английская, французская и германская партии при дворе бодаются за влияние на тебя и интересы соответствующих стран. Но совсем нет русской партии. Выглядит все так, словно мы колония какая-то. Белые негры. Это ведь кошмар! Вот ответь мне, почему при английском дворе нет русской партии, а при русском дворе есть английская?

— Английская партия слаба, — буркнул Александр III.

— Зато безгранично сильна французская. При том, что во Франции даже не монархия. Они открыто выступают с гонениями на членов королевского дома. А мы с ними в десны целуемся.

— Как-как?

— Это выражение Жоржа.

— Мне кажется, что он излишне нагнетает.

— Едва ли… Пока ты, мой милый, ездишь по рыбалкам и охотам, правит твой брат — Владимир, который едва ли не на Елисейские поля отчитывается о своей службе.

— Ты опять за старое⁈ — рыкнул Александр III.

— Сын тоже это видит. И не только сын. Не хочу называть имен, но офицеры на Кавказе…

— Хватит! — рявкнул император.

— Как знаешь, — холодно процедила императрица, изобразив удивительно выражение лица. Этакую смесь брезгливости и равнодушия.

— Минни, милая моя Минни! — спохватился Александр Александрович. — Ты просто злишься на Марию Павловну за ту ее выходку. Когда же ты ее простишь?

— Когда Владимир Александрович подаст в отставку. Со всех постов.

— Ну что за вздор? Он нужен мне!

— Зато ты ему не нужен! Злые языки говорят, что он…

— Минни! — воскликнул император. — Хватит! Прошу!

— Как вам будет угодно, ваше императорское величество. — холодно процедила Мария Федоровна.

— Ну пойми, дорогая, мне просто больше не на кого опереться. Только Владимир держит всех этих мерзавцев в кулаке. Кто вместо него? Кто? Нет, ты скажи! Я жду!

— Наш сын, Жорж. — с едкой полуулыбкой произнесла супруга. — Ники будет править, Жорж — управлять.

— Довольно! Ты… ты что, серьезно? Он же ребенок!

— Михаил Николаевич предложил его оставить на Кавказе. Ради здоровья. Возобновив должность наместника. Я в шутку у него спросила, не желает ли. Он решительно отказался. Когда же я попыталась надавить, он поставил условие — дать ему карт-бланш действовать по заветам Ермолова и иже с