Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

думал он дорогой. Однако напрасно волновался Баранов. На раскрытии имени и фамилии его любовницы никто не настаивал. Едва свидетеля ввели в кабинет с табличкой «Следователь А. П. Долгов», сидевший за столом мужчина без лишних слов протянул ему паспорт.

– Кто-то из тех двоих был похож на этого? – спросил он.

Баранов вздрогнул. Он был уверен, что не запомнил лиц тех архаровцев, держащих под локти жертву. Во-первых, было темно, во-вторых, он видел их мельком. Однако при виде этой ряхи в паспорте с удивлением отметил, что его память оказалась на редкость цепкой.

Само лицо было ничем не примечательным, однако в нем улавливалась великая обида на весь мир. У того мордоворота, который держал Надю под руку, в глазах была такая же обида. Стас скользнул по лицу мимоходом, но подсознание сразу отметило ее, поскольку точно таким же обиженным на весь мир был его отец. Он только гнусил и жаловался, но изменить что-либо в своей судьбе неудачника не мог. Своим занудством и нытьем отец всем отравлял существование. Он изводил семью как изощренный садист. «Ты не мужик, ты паразит, живущий за счет детей и женщин! – вопила доведенная до отчаянья мать. – Если ты ни на что не способен, то хотя бы не гнуси!»

Словом, один из тех типов на лоджии был из того же племени, что и его отец, поэтому он так и впечатался в память.

– Похож, – кивнул головой Баранов. – Тот, что повыше, очень похож. Я уверен, что это он.

– А тот, что пониже? – не поверил Долгов, удивляясь такой уверенности.

– Лица второго не помню совсем. Что-то такое стандартное и безликое.

Когда свидетель ушел, Долгов долго со странной улыбкой ходил из угла в угол и думал, что таких совпадений в реальности не существует. Снова вспомнилась сводка с гибелью инвалида Гефесова. У Гефесова, как потом навел справки следователь, были парализованы ноги. Хромать он начал с того самого момента, как пошел. А к пяти годам его ноги вообще перестали подчиняться, и бедняге пришлось пересесть в инвалидное кресло.

«Но ёшкин кот! – осенило следователя. – А ведь Гефест тоже хромал. Его, кажется, родной папаша по имени Зевс сбросил за какую-то провинность с Олимпа, вот он и остался на всю жизнь хромым». Однако развить мысль по поводу этой странности помешал звонок. Долгов снял трубку и услышал голос оперуполномоченного из МУРа Степанова.

– Алексей Петрович, хочу вам подкинуть любопытный факт, так сказать, информацию к размышлению. Десятого января на мытищинской автомобильной ярмарке некий Дубинин приобрел две угнанные иномарки «Форд Мондео» и «Фольксваген Пассат».

– Он знал, что автомобили в розыске? – спросил Долгов.

– Откуда, Алексей Петрович? Просто эти тачки мы давно держим в поле зрения. Мелькнула фамилия нашего общего знакомого, вот я вам и звоню на всякий пожарный. Хотя не уверен, что это именно тот, который вас интересует. Паспортных данных пока у меня нет.

– Когда будут? – заволновался Долгов.

– Думаю, через пару дней. Кстати, по словам осведомителей, покупателей было двое. В совокупности за обе машины было заплачено семь тысяч баксов.

– Сколько? – переспросил следователь. – Охренеть! Это точно они! Я сейчас подошлю к вам опера. Нужно срочно пробить, зарегистрирована ли на имя вашего Дубинина белая «девятка».

– Уже пробили, Алексей Петрович. Зарегистрирована. Год назад он приобрел подержанную «девятку» в московском автосалоне «Афон».

– Вот оно! – вырвалось у следователя. – С этого нужно было начинать. Диктуйте скорее номера!

Через пятнадцать минут в кабинет Долгова вошел оперуполномоченный.

– Вызывали, Алексей Петрович?

Физиономия у следователя сияла как у кота, поймавшего мышь.

– Вот уж действительно ирония судьбы! – воскликнул он. – Аресова хотела найти киллера, а вышла на муровца. Затем хотела использовать муровца, а напоролась на бандита…

16

Когда вечером шестого января на мобильный Дубинина поступил звонок, он не поверил глазам. Высветился номер женщины, которую он жаждал и в отношении которой имел серьезные намерения.

– Да, Наденька! – ответил он с готовностью.

– Нам нужно срочно встретиться, – произнесла она сухо. – Давай через час на Соколе. Я буду ждать на той самой автобусной остановке, где ты меня подобрал.

«Подобрал, – мысленно передразнил Дубинин. – Как будто такие женщины валяются на дороге. Это шлюху можно подобрать, а благородную женщину – только подвезти».

В эту минуту Дубинин находился в Зеленограде за рулем собственного автомобиля. Без лишних вопросов он развернул машину и что было газу рванул в Москву.

Был такой же серый, противный день, как и в первую их встречу. Только тогда моросил дождь, а сейчас на тротуар сыпались мокрые хлопья, которые сразу превращались в воду. Словом, не только жизнь, но и погода не радовала разнообразием.

Несмотря на то что белая «девятка» подъехала к остановке на двадцать минут раньше, Надежда была уже на месте. Она трогательно стояла под цветным зонтиком и тревожно всматривалась в проезжающие машины. Когда «девятка» остановилась, Наденька деловито села на переднее сиденье, не дожидаясь, когда водитель распахнет перед ней дверь. От внимания Дубинина не ушло, что предмет его обожания сильно чем-то озабочен. Женщина была мокрой и растрепанной и от этого выглядела еще прекрасней, поскольку вылезшие из-под заколки кудряшки кольцами прилипли к пунцовому лбу.

– Саша, – произнесла она, серьезно посмотрев в глаза, – помоги мне наказать мужа? Он с каждым днем распоясывается все больше. Для наглецов нет ничего тлетворнее, чем безнаказанность.

– Всегда пожалуйста! Но каким образом? – насторожился Дубинин.

– Отправь его за решетку! Я думаю, двух лет ему будет достаточно для прочистки мозгов.

Глаза Дубинина сделались круглыми.

– Но за супружескую измену в тюрьму не сажают.

– Знаю. Но это неправильно. За измену нужно наказывать, потому что это приносит страдание. Ты должен восстановить справедливость. Саша, подкинь ему наркотики! Пусть его осудят.

Водитель за рулем глубоко задумался. Прошла минута или даже две, прежде чем он согласно кивнул. Пассажирка сразу оживилась:

– Сколько стоит пакетик героина? Я сейчас же отдам деньги.

Она расстегнула сумочку, и глаза водителя сделались еще круглее. В сумочке лежала толстая пачка стодолларовых купюр, заклеенная банковской лентой, на которой жирной ручкой было выведена цифра – 7000 $. Надежда перехватила его взгляд и быстро захлопнула сумочку.

– Так сколько?

– Да ладно, пустяки, – замялся Дубинин. – Каких-то сто баксов.

Женщина деловито достала из кошелька стодолларовую купюру и сунула в карман водителю.

– Что еще нужно? – деловито осведомилась она.

– Да нет, больше ничего, – пробормотал Дубинин, внезапно смутившись оттого, что принял деньги от дамы.

Сознание понимало, что деньги брать ни в коем случае нельзя, – это резко снижало его статус мужчины, – но язык будто онемел.

Дубинин нажал на газ, и машина полетела в