Вездесущий поиск истины - Priest P大

ранен. После того как он использовал собственное тело для призыва грома, его меридианы были практически разрушены. И хотя действие «Камня сосредоточения души» закончилось, когда Чэн Цянь исчерпал последние силы, он все еще лежал на земле, неспособный подняться.

С полным ртом крови, Чжоу Ханьчжэн презрительно посмотрел на приближавшегося Чэн Цяня. Хрипы рвались из его горла. Он несколько раз пытался встать, но снова и снова падал обратно. Его костлявые руки царапали грязь, оставляя в ней кровавые следы. Картина была поистине ужасающей.

К несчастью для него, Чэн Цянь был непоколебим. Глядя на этого человека, юноша не испытывал ни жалости, ни страха. Он пошел прямо на него, намереваясь покончить с Чжоу Ханьчжэном одним взмахом меча.

Но в этот момент губы Чжоу Ханьчжэна вдруг изогнулись в злобной улыбке. Что-то в его рукаве издало резкий звук. Чэн Цянь нахмурился, прежде чем успел понять, что что-то не так. В следующее мгновение порыв ветра коснулся его затылка.

Чэн Цянь знал, что ему следует уклониться, но он истратил слишком много сил.

Боль вспыхнула в середине спины. Чья-то рука вонзилась в него, прошла через тело и вышла из груди.

Глава 48

Море и небо слились воедино, становясь поистине бескрайними

Порой один-единственный миг может показаться неимоверно долгим. Настолько долгим, что растянется на вечность.

За свою жизнь человек переживает подобное лишь несколько раз. Например, оказавшись на грани смерти.

Чэн Цянь рефлекторно направил Шуанжэнь назад, но стоило ему увидеть лицо нападавшего, как меч замер в воздухе. Это был Хань Юань.

У Хань Юаня было множество причин внезапно подойти к нему сзади. Он мог захотеть поближе посмотреть на драку с Чжоу Ханьчжэном, или добавить ему пинков, или попросту побраниться… Никто не стал бы защищаться от него.

Но в этот момент глаза его четвертого шиди были кроваво-красными, совсем как глаза бродячих заклинателей с острова Цинлун. Такое знакомое лицо Хань Юаня теперь было окутано темной Ци, его черты исказились. Казалось, он собрал всю свою энергию в руке. Удар был такой силы, что юноша сломал себе пальцы, однако он будто вовсе этого не чувствовал.

Бродячие заклинатели, попавшие под действие «Души художника», вели себя точно так же. Они игнорировали даже смерть, смотревшую им прямо в глаза, не говоря уже о боли.

Чэн Цянь в изумлении уставился на Хань Юаня. Он ощутил, как энергия и жизненная сила покидают его, утекая через дыру в груди. Вместе с ними исчезали и все остальные чувства, будь то радость или гнев. Не было никакой возможности исправить это, не было никакого смысла бороться, несмотря на то что он никак не мог поверить в произошедшее.

Хань Юань поднял на Чэн Цяня бесстрастный взгляд. Он выдернул руку из груди третьего шисюна, и кровь тут же забрызгала его лицо. Словно в каком-то трансе он наблюдал за тем, как Чэн Цянь рухнул к его ногам.

Чэн Цянь все это время пристально смотрел на него. Конечности юноши бессознательно подергивались. Вся оставшаяся в его теле кровь, казалось, прилила к глазам, но Чэн Цянь не мог произнести ни слова.

Все взлеты и падения, все горести и радости, пережитые им за десять с лишним лет, превратились в ничто, сведясь к одной единственной банальной фразе: «Такова воля судьбы».

Шуанжэнь, прижатый к шее Хань Юаня, задрожал и безвольно упал на землю, словно бесполезный кусок железа, оставив лишь неглубокий порез на коже четвертого шиди.

Все произошло так быстро, что окружающие потрясенно застыли. Только когда Лужа громко разрыдалась, Янь Чжэнмин вышел из оцепенения. Он все еще стоял на одном колене, но его конечности будто налились свинцом. Тело словно окаменело, так что он не мог пошевелиться.

Зато Ли Юнь, всю свою жизнь слывший трусливым кроликом, вдруг совершенно позабыл об ужасных заклинателях с острова Цинлун. Он опрометью бросился вперед и оттолкнул Хань Юаня.

Хань Юань пошатнулся и рухнул на землю, даже не попытавшись встать. Его пустые глаза смотрели куда-то в сторону. Если бы не вздымающаяся от дыхания грудь, он бы ничем не отличался от трупа.

– Сяо Цянь, сяо Цянь… – Глаза Ли Юня наполнились слезами, когда он беспомощно опустился на колени рядом с Чэн Цянем. Он бегло пошарил рукой по собственным одеждам, силясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Он все еще цеплялся за надежду.

Чэн Цянь лежал на боку, словно выброшенная на берег рыба. Возможно, он услышал голос Ли Юня, потому что его опустевшие глаза вновь блеснули, будто в краткий миг озарения перед смертью. Лежавший неподалеку Шуанжэнь, словно воскреснув из мертвых, взмыл в воздух. Развернувшись, он рванулся вперед, пронесся мимо Ли Юня, замораживая слезы на его лице, и погрузился прямо в череп Чжоу Ханьчжэна.

Этот меч и его новый хозяин, похоже, полностью оправдывали слова: «Даже на пороге смерти сердце воина непоколебимо, как сталь» [61].

Освободившись от гнета «Камня сосредоточения души», Чжоу Ханьчжэн из последних сил активировал заклинание «Душа художника», наложенное им на Хань Юаня. В этот момент он был практически мертв. Последний удар морозного клинка положил конец самому большому бедствию нынешнего поколения.

У Чэн Цяня была особая связь с Шуанжэнем: даже не видя этого своими глазами, он знал, что Чжоу Ханьчжэн действительно погиб от его меча.

На окровавленном лице юноши расцвела слабая улыбка. Он наконец-то убил этого человека. Отныне, если они будут осторожны, никто и никогда не узнает, что они из клана Фуяо. Никто не станет преследовать их, чтобы завладеть каким-то неведомым сокровищем, покоящимся на горе.

Чэн Цянь облегченно вздохнул. Он победил и теперь может успокоиться. Его голова окончательно склонилась к земле. Как будто на грани смерти он стремился к месту своего будущего упокоения.

В этот момент откуда-то сверху раздался возглас Ли Юня:

– Хань Юань! Что ты делаешь?

Как только Чжоу Ханьчжэн погиб, превращенный в марионетку Хань Юань содрогнулся всем телом. Казалось, над ним довлело что-то, помимо «Души художника». Он еще не полностью очнулся, когда его растерянный взгляд упал на Чэн Цяня. На лице юноши появились признаки борьбы, как будто настоящий Хань Юань сражался с чем-то, изо всех сил стараясь вернуть себе контроль над собственным телом.

Но в конце концов ему так и не удалось проснуться.

Хань Юань внезапно встал и, даже не взглянув на своих шисюнов, направился прямо к морю.

Ли Юня душили рыдания. Он быстро сложил печать, не заботясь о том, правильной ли она вышла, и