Реликтомант - Аристарх Риддер

— У меня под ногами погреб, — сказал Гараж скорбно. — В погребе картошка. Под погребом плита. На этой плите я, между прочим, стою тридцать лет и ни разу не жаловался.

— Жаловался.

— По мелочи, — отмахнулся он, — а теперь мне под бок сажают вредителя!

— Не драматизируй.

— Я мыслю логично, а не драматизирую! — сказал он и тут же сделал драматическую паузу, а затем продолжил со вселенской тоской в голосе. — Был у соседей во дворе тополь, помнишь? Через три дома. Тихий, скромный, никому не мешал. А потом поднял асфальт, пережал трубу и залез корнем к людям в подвал. Его пилили втроём два дня. А корни и того дольше!

Я хмыкнул. Тополь я помнил, и асфальт помнил тоже, его в итоге так и не переложили.

— Гараж. Расслабься.

— Как?

— Медленно и с достоинством.

Стены скрипнули.

— С фундаментом всё будет в порядке, — уверил его я. — А если не будет, починим.

— Починим, — обречённо повторил он.

— Именно. Строения я теперь чиню как вещи. Ты сам за это агитировал.

Тут ему возразить было решительно нечем, и он это понимал.

Хозяйская рука работала как раз на такие случаи. Пока что скромно, на уровне «подтянуть, подпереть, выровнять», но и корень за одну ночь под плиту не залезет.

— Начальник, — сделал ещё одну жалобную попытку он, — ты говоришь про мою несущую стену тем же тоном, каким обсуждал крафт кроватей!

Отвечать я не стал. Всё равно пересадка семечка не обсуждалась. Это было самое подходящее место в поселении, и до момента, когда его корни начнут создавать проблемы, надо ещё дожить.

А шансы дожить прямо зависят от этого самого дерева. Так что с новым соседом Гаражу придётся смириться.

Я лёг на диван и устроился поудобнее, но сон не шёл.

Четыреста лет в этом мире не находили таких семян. По словам остальных, деревья перестали размножаться. Последний хранитель вырос так давно, что все уже успели забыть как вообще это происходит.

А потом появился я. Избранный, мать его. И семечко нашлось в километре от моего холма.

Откуда оно там появилось? И как? Ветром принесло? И почему четыреста лет никаких семян не было, а теперь вдруг есть? И единственное ли оно или теперь можно собирать их как грибы по лесам?

Ответов не было. Пока не было даже сносных предположений.

Зато наклёвывался и другой вопрос. Как вообще его нашла Соня? Что именно её заставило убежать в лес и его найти. Всё, что она могла объяснить, это то, что просто почувствовала. Оно как будто её позвало.

Очевидно, магия. Но какая? И почему именно её, а не Элю или, скажем, Глафиру?

Ворочался я добрые полчаса, но так ничего и не придумал. Точнее объяснить это можно было чем угодно, а вот проверить верность догадок пока никак. Так что и тратить время, на такие думки сейчас толку нет.

С этой мыслью я и заснул. Чтобы проснуться раньше будильника.

Он у меня в гараже тоже был. Советский ещё, механический. И, когда я проверил время, до звонка оставалось минут двадцать.

И вскоре я догадался, что именно меня разбудило. Судя по звукам, снаружи Гаража собралась вся деревня.

Они честно старались не шуметь и общались шепотом, но гул стоял как от трактора.

— Тихо ты!

— Михаэль. У тебя голос как боевой рог. Лорда разбудишь.

— Ой. Да. Чего это я.

Пауза длилась ровно секунду.

— А что, он ещё спит? — прогудел Михаэль ровно с той же силой, что и в первый раз.

Раздался короткий звонкий шлепок.

— Эля! За что по голове⁈

— Потише, — сказал сразу кто-то третий, кажется, Оскар. — Потише, господа, я вас умоляю.

Я сел и потёр лицо. Поспать дальше, очевидно, не получится.

Я по привычке взял с тумбочки эспандер, вместе с которым частенько делал зарядку по утрам, повесил его на плечо и вышел на балкончик.

Внизу кружком вокруг вчерашней посадки столпилось всё мои немногочисленные кхм… подданные. До сих пор привыкаю к этой мысли.

— Так, товарищи комсомольцы, — громко спросил я сверху. — В чём причина этого внепланового собрания нашего колхоза?

Все тринадцать голов повернулись ко мне разом.

И на всех отразилось одинаково вежливое непонимание. Дитрих наклонился к Эле и что-то тихо спросил. Эля пожала плечами.

Ничего, привыкнут.

Я спустился и вышел за ворота. Люди расступились.

Осталась только Соня. Она сидела на четвереньках прямо у нашей грядки.

Волосы растрёпаны, подол в росе и в земле, на щеке подсохшая грязная полоса. Обе руки она держала над землёй, ладонями вниз, будто грела их над печкой.

А между её руками из земли торчал росток.

Тонкий, с карандаш толщиной и ладони в полторы высотой. Стебель зеленовато-серый, гладкий и чуть блестящий от росы. Наверху две пары листьев, ещё сложенных лодочкой и не успевших развернуться до конца.

По стеблю вдоль, от земли и почти до самого верха, шла белёсая полоска. Точно такая же, как шов на боку у семечка.

Я хмыкнул. Не был бы я здесь сам вчера ночью при посадке, решил бы, что кто-то пытается надо мной подшутить.

Ни одно растение так быстро не растёт. Даже сорняки.

Впрочем, я мыслил категориями собственного мира. А здесь и мир другой, и растение особенное.

Но судя по лицам остальных, они тоже такого не ожидали.

После недолгих расспросов выяснилось вот что:

Все, кроме дозорных, легли. Соня уснула. А потом проснулась среди ночи оттого, что поняла, семечко надо полить. Срочно. Прямо сейчас!

И чувство это было таким сильным, что она просто не могла ему сопротивляться и вышла наружу.

— Я не одна ходила! — спохватилась она. — Со мной Булыч был. Всё время. Булыч, скажи, что ты меня охранял!

Пёс, до того лежащий неподалёку в позе полного довольства жизнью, немедленно поднялся.

Причём поднялся он на задние лапы, вытянулся столбиком, прижал уши и коротко, отрывисто гавкнул. Один раз. Как в строю.

По кругу прошёл смешок.

— Свидетель показания подтвердил, — заметил я.

Соня оглядела родню и продолжила. Она набрала воды у колодца, дошла до холма и полила семечко ещё раз.

— Чувствовала, что так надо, — сказала она. — И потом сразу спать пошла, честно.

Дальше она просыпалась ещё два раза, и оба раза