Реликтомант - Аристарх Риддер

Наконец, визг стал тише. Глаз вздрогнул в последний раз и обмяк.

Булыч отдышался и перехватил добычу.

Из-за плетня на него смотрели страусы. Все двадцать шесть, хвост в хвост, беззвучно вытянув шеи.

Пёс поглядел на них поверх добычи и лениво махнул хвостиком. Так, для порядка.

Грызть трофей он не стал.

Игрушки грызут. А это была не игрушка. Хозяин ещё в прошлый раз дал это понять. А Булыч хороший и послушный мальчик.

Поэтому нёс он глаз аккуратно и прямиком к Никифору, стараясь даже головой мотать реже, чтобы не повредить.

Глава 18

Утро у нас началось с магии семечки, а продолжилось кино.

Плёнку из второго визора я растянул поперёк верстака и прихватил по краям бельевыми прищепками, чтобы не сворачивалась в трубочку. Вышло метра полтора мутноватой ленты, на которой кто-то невидимый добросовестно отснял всю дорогу от нашей деревни до собственного порога.

Булыч сидел рядом на перевёрнутом ведре, и хвостик у него не останавливался ни на секунду. Добычу притащил он, так что гордиться было чем.

Первый визор, тот, которого я сшиб фонарём, помер некрасиво и спалил себе плёнку ровно на самом интересном месте. Второй достался нам целым, потому что пёс у меня аккуратный и чужие вещи носит бережно.

Кино мы досмотрели до конца.

Разбирал я его примерно полчаса, и первые полметра ленты никакой пользы не принесли.

Зато повеселили. Штука эта, оказывается, минут пять кряду висела над каруселью и снимала бегущих страусов.

А в самом конце, а точнее в начале, ведь я отматывал плёнку назад, этой познавательной серии в кадр целиком влез один страусиный клюв.

Чудо, что карьера разведчика там же и не закончилась. Сомневаюсь, что в этом случае вихор достался бы мне в таком же хорошем состоянии.

Дальше пошла дорога. Пустошь, перелески, развалины, знакомые мне ещё по первой плёнке. Демоны, конечно, тоже встречались, куда без них.

Потом городская стена, крыши, флюгер. А потом визор влетел в окно, и начались кадры, ради которых я всё это и раскладывал.

На последних кадрах была комната, стол с бумагами и тяжёлый приземистый подсвечник. А над всем этим склонился человек и смотрел прямо в объектив.

Вот его-то я и позвал смотреть всех, кого счёл нужным.

Пришли четверо. Володя, Изольда, Эля и Миша, занявший собой примерно половину прохода между стеллажами.

— Смотрите, — сказал я и подсветил нужный кусок фонариком снизу, как учили в школе на уроках со слайдами. — Знаком вам этот гражданин?

Они наклонились разом.

Человек на кадре был лет пятидесяти на вид, гладко выбритый, с зачёсанными назад волосами. Лицо спокойное, немного скучающее. На левой руке перстень с тёмным камнем, и руку эту он держал так, чтобы перстень видели. Привычка, надо думать, давняя.

Изольда выпрямилась первой.

— Герхард фон Мерк, — произнесла она. — Лорд Линдхольма.

Володя молчал секунды три и подтвердил кивком.

Я оглядел свою публику. Лица у всех четверых сделались одинаково нехорошие, а Эля вдобавок взялась за косяк.

— Так, — сказал я. — Давайте по порядку. Вы у меня жаловались на дядю. Дядя Эдвард, поддельные бумаги, суд, имение к рукам. Про лорда всего города речи не шло ни разу.

— Не шло, — согласился Володя.

— И как же он тогда сюда попал?

— А вот этого мы вам не скажем, — ответил он, и было видно, что признание даётся ему тяжелее, чем сама плёнка. — Я честно перебираю в голове последние двадцать лет и не нахожу ничего. Мы платили подати вовремя. Судились с соседями, но не с ним. На собрании я голосовал с ним заодно чаще, чем против.

— Долги?

— Ни медяка.

— Женщины? — спросил я на всякий случай, потому что вопрос дурацкий, а история человечества на таких дурацких вопросах стоит крепче, чем на всех остальных.

Изольда посмотрела на меня так, что я почувствовал себя лакеем, уронившим супницу.

— Нет, — сказала она.

— Значит, загадка, — подытожил я.

— Загадка, — согласился Володя, — разве что…

Он замолчал с таким видом, словно даже сама мысль об этом его приводила в ужас.

Но под моим испытывающим взглядом, он всё-таки продолжил:

— Разве что, он демонолог.

Эля охнула от таких предположений и прикрыла рот рукой. Изольда побледнела сильнее обычного. Даже Миша напрягся.

Ну а я уже привык, что от слова «демон» в любых его вариациях добра не жди.

Так что переспросил чисто для проформы:

— И кто такие демонологи?

Вольдемар мрачно ответил:

— Те, кто тайно заключает сделки с демонами и служат им. Взамен они могут получить многое. Но и плата, обычно, высока. Любой демонолог в конечном итоге становится причиной множества смертей, набегов, а иногда даже Мора.

Ладно. Больше игнорировать эту тему я не мог.

— А Мор что такое?

Ответила Эля:

— Очень большой набег, в котором участвуют высшие демоны. Как правило, после этого территории Порченых Земель очень сильно расширяются. Иногда стираются с земли целые города. А демоны становятся ещё сильнее.

— Но ведь города охраняют деревья-хранители? — уточнил я.

— Не все. Да и дерево-хранитель тоже можно уничтожить, — тихо ответила она, — особенно если в городе действует демонолог.

Я присвистнул. Приехали. Наше дерево не успело вырасти, а я уже узнаю, что даже оно не панацея. Впрочем, этого следовало ожидать.

— Ладно, — сказал я, сворачивая плёнку. — Демонолог или нет разберёмся потом, а пока давайте знакомиться заочно. Кто такой, чем живёт и, самое главное, чем опасен?

Володя присел на табурет. Рассказчик из него получался толковый, без лишних завитушек, за что я его сразу и оценил ещё в первые дни.

— Маг, — сказал он. — Не самый сильный в империи, но настоящий, обученный, с дипломом. У нас на площади при мне трижды тушили пожар, и все три раза тушил он сам, лично.

— Это плохо или хорошо?

— Для города хорошо. Для нас плохо. Человек, который умеет управляться с огнём на площади, справится с ним и в чистом поле.

— Он приедет сам?

— Не приедет, — вмешалась Изольда. — Лорд не покидает город без крайней нужды. Тем более не отправляется в Порченые Земли без серьёзной на то причины. Если он так поступит, к нему уже могут появиться вопросы у Ордена.

—