Реликтомант - Аристарх Риддер

Я слишком долго откладывал вопросы политики, но сейчас уже нельзя было не разобраться.

Вольдемар кивнул.

— Орден Корня. Они защищают человечество от демонов, насколько это возможно. А также, у них есть своя тайная полиция, которая напрямую занимается поиском демонологов.

Что ж, хотя бы так.

Дальше выяснилось, что у Герхарда есть личная дружина. Человек двадцать, может тридцать, с оружием, лошадьми и жалованьем из его кармана. Вот эту публику он при желании может послать хоть на край света, потому что они подчиняются ему прямо.

Но такая экспедиция тоже несёт в себе определённые риски. В том числе репутационные.

Кроме дружины в Вальдбурге имелось ополчение, и вот там всё оказалось интереснее.

— Ополчение поднимают решением собрания, — объяснил Володя. — Двенадцать голосов из двадцати. Лорд один такого решения не примет. Кроме того, ему ещё придётся придумать хорошую историю, зачем вообще это надо.

— А если придумает, собрание согласится?

Володя усмехнулся.

— Собрание состоит из купцов и цеховых старшин. Вы им предложите отправить их сыновей и работников на Порченые Земли. За чей счёт кормить, кто заплатит вдовам, что делать с обозом, кто отвечает, если из леса выйдет слишком мощная тварь. Они будут задавать эти вопросы месяца три, а потом ещё месяц голосовать.

— И проголосуют против.

— Единогласно.

Отлично. Значит, хотя бы целую армию нам ждать не придётся.

— Получается, бояться нам надо дружины, — сказал я.

И тут Эля шагнула вперёд и покачала головой.

— Не дружины, — сказала она.

— Тогда чего?

— У лорда есть сын, — ответила Эля.

Дальше рассказывали уже все вместе, перебивая друг друга, и картинка сложилась быстро.

Звали его Райнер фон Мерк, и был он у лорда единственным сыном. В городе не жил уже лет восемь, потому что служил в столице при императоре, и служил как боевой маг.

— И он очень опасен, — закончила Эля.

— С чего вы взяли?

— Он с отличием окончил Императорскую академию боевой магии, — сказал Миша.

Сказал он это с придыханием, будто выложил на стол козырь, от которого мне полагалось побледнеть.

Пришлось его разочаровать.

— И что?

Три секунды тишины.

— Как это что? — не понял Миша. — С отличием. Академию. Императорскую.

— Знаешь, — начал я, устраиваясь на верстаке поудобнее. — Был у меня приятель. У приятеля дочка. У дочки молодой человек, серьёзный такой, вежливый. Электрик с красным дипломом.

— С каким? — уточнила Эля.

— С красным. Это когда закончил лучше всех и тебе за это дают бумагу другого цвета.

— И что же он?

— А то, что этот выпускник не смог у них дома вкрутить лампочку. Даже попробовать боялся. Видите ли, у него в колледже практики не было! Так что диплом, дорогие мои, это просто бумага, которая может что-то значить, а может не значить ничего.

Пауза вышла долгая.

Я огляделся. Володя смотрел вежливо и терпеливо, Изольда чуть склонила голову набок, Миша беззвучно шевелил губами, а Эля первой набралась храбрости.

— Лорд Никифор. А кто такой электрик?

— Человек, который занимается проводкой и лампочками.

— А лампочки?

Вот тут я понял, что копать придётся глубже, чем рассчитывал.

— Помнишь гирлянду на плетне? Огоньки в стеклянных пузырьках, которые всю ночь горят и не жгутся. Вот пузырёк и есть лампочка.

Миша нахмурился и напряжённо переваривал.

— Так огоньки же страусы добывают, — сказал он наконец, — они тоже электрики?

Я даже не сразу нашёлся, что ответить.

— В некотором роде, — решил не спорить я.

Знаю, как это бывает. Один вопрос тянет за собой другой. И вот ты уже пересказываешь всю школьную программу по физике с пятого по одиннадцатый класс.

Оно, конечно, полезно. Но момент для урока не удачный. И мы вернулись к обсуждению более насущных проблем.

— Сама по себе академия и правда не гарантирует ничего, — признал Володя. — Но в случае с Райнером мы знаем не только про академию.

— Так.

— После выпуска его взяли в «Гончие Императора».

Он произнёс это название с той же интонацией, с какой в моём мире говорят «спецназ». Так что уточнять подробности я уже не стал. А вместо этого спросил:

— Ладно. Раз он такой способный, когда его ждать?

Считали вслух, и считали долго.

Сначала лорду надо признать, что оба его глаза не вернулись. Предположим, это он уже понял.

Потом ему надо написать сыну. Письмо до столицы идёт с обозом, а обозы через Порченые Земли ходят не каждый день, и хорошо если раз в две недели. Дитрих на этом деле тридцать лет прожил и цифры выдал бы точнее, но Дитрих в это время сидел на крыше и стучал молотком.

— Восемь дней до тракта, — сказал Володя, — и дней двенадцать по тракту. Если повезёт с погодой.

— Дальше?

— Дальше сын должен получить разрешение. Он на службе, а служба у императора устроена так, что человека не отпускают потому, что у отца неприятности. Нужен повод, бумага и подпись.

— Бюрократия, — с удовольствием сказал я.

— Простите?

— Хорошее слово. Означает, что все всё понимают, но без нужной бумажки никто пальцем не шевельнёт.

Володя посмотрел на меня почти с уважением.

— У вас, стало быть, тоже.

Я пожал плечами.

— Люди, как я вижу, везде одинаковые.

В общем, по всему выходило недели три в самом плохом случае, а скорее месяц или полтора. Плюс обратная дорога.

И это если он вообще поедет.

Или поедет дружина.

Или всё-таки лорд собственной персоной.

А даже если не поедет вообще никто, у нас тут всё равно полное лукошко демонов, и быть готовыми к нападению нужно всегда.

— Значит, так, — сказал я, слезая с верстака. — Наверху у нас проломленная крыша, во дворе лежит нераздёланный демон, а ограды как не было, так и нет. Пойдёмте работать. Лорды будут потом.

Тушу гориллы мы приволокли к воротам ещё вчера, впятером, на волокуше из двух жердей. Весила она примерно как хороший мотоцикл, и всю дорогу я мысленно благодарил того, кто придумал верёвки.

Гараж ждал этого момента с самого утра и даже не скрывал.

— Заносите, заносите, — приговаривал он, пока Миша с Гансом заволакивали тушу внутрь. — Левее давай. Ещё левее. Вот сюда, на клеёнку, я тут вчера подмёл специально.

— Ты подмёл?

— Я организовал уборку,