Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

Она кивнула, глядя на тёмные окна нашего особняка, и спросила:

— Знаешь подходящий рецепт?

— Да, но для него нужен корень чёрного лотоса.

Немного подумав, Агафья ответила:

— Кажется, я знаю, где можно его поискать.

Я только кивнул, не вдаваясь в расспросы. Сейчас я очень устал. Прикрыл глаза и проверил охранные плетения. Нити Силы отозвались ровно. Открыл дверь и вышел из машины.

Мы поднялись по ступеням крыльца, я открыл дверь и вошел в гостиную. Я прошел к креслу, сел в него и довольно вытянул ноги к потухшему камину. И только теперь почувствовал, насколько сильно устал. Пока ехал, необходимость следить за дорогой ещё удерживала меня в рабочем состоянии. Теперь же ноги стали неожиданно тяжёлыми, а в висках неприятно пульсировало.

Агафья заметила это.

— Может, всё-таки помочь? — уточнила она, подойдя ко мне.

Я покачал головой:

— Нет, спасибо. Я в порядке.

Травница нахмурилась. Несколько мгновений смотрела на меня, а затем открыла было рот, чтобы что-то сказать, но ее прервал Смутень. Фамильяр материализовался на спинке кресла, встряхнул мокрыми перьями и недовольно посмотрел на нас.

— Я требую ужин, — каркнул он.

— Ты вообще где был? — уточнил я.

— Наблюдал, — был мне ответ. — Но хвоста не было. Вроде.

Я кивнул, только сейчас поняв, что расслабился настолько, что совсем не проверил слежку.

— Спасибо, — ответила за меня Агафья. — А теперь идемте есть.

— Вот это дело, — мигом воспрял ворон и полетел на кухню. Мы последовали за ним.

* * *

Готовить что-то сложное никто не хотел, поэтому Агафья разогрела вчерашнее рагу, нарезала хлеб, я тем временем поставил чайник и несколько минут просто стоял у плиты, глядя, как вода медленно начинает закипать. Смутень же возился на спинке стула, пытаясь дотянуться до куска хлеба.

Через десять минут Агафья расставила тарелки, и мы сели за стол. Я ел медленно, чувствуя, как в тело постепенно возвращается тепло. Агафья тоже стала выглядеть немного лучше. На щеках появился румянец, а в глазах начал снова разгораться знакомый мне блеск. Но, время от времени, девушка смотрела в сторону окна. И я прекрасно понимал, о ком она думает. О голосе брата, что настойчиво звал ее в печь. Я не стал лезть с расспросами, терпеливо ожидая, пока травница расскажет все сама.

— Он звал меня так же, как в детстве, — произнесла девушка после паузы.

Я взглянул на нее, ожидая продолжения, и травница добавила:

— Не по имени. Он всегда называл меня Агашкой. Только он так говорил.

— Морок выбирает то, чему мы поверим, — ответил я.

— Но… — растерянно начала было девушка.

— Навьи могут знать все про любого, кто попал за грань, — ответил я. — Этим они и сильны. Чувствуют самую сильную эмоциональную связь и используют ее.

Агафья молча кивнула.

Мы доели молча. Я помог убрать со стола, потом проверил окна и ещё раз прошёлся по первому этажу, еще раз проверяя плетения. Но всё было спокойно.

Мы поднялись на второй этаж, и уже у двери своей комнаты травница остановилась. Обернулась ко мне и произнесла:

— Доброй ночи, охотник.

— Доброй, — ответил я, и девушка открыла дверь. Я же отправился к себе.

Разделся, положил телефон на тумбу и рухнул в кровать. И почти сразу уснул.

* * *

Меня разбудил звонок телефона, и я резко открыл глаза, глядя в потолок и некоторое время не понимая, где нахожусь.

Телефон продолжал настойчиво вибрировать по деревянной поверхности тумбочки. Я вздохнул и протянул руку. Нащупал аппарат и принял вызов. С трудом разлепив губы, произнес:

— Слушаю

— Доброе утро, Егор Аркадьевич, — послышалось в динамике. — Лактионов беспокоит.

Остатки сна как рукой сняло. Я сел на кровати, протер ладонями лицо:

— Надеюсь, вы звоните с хорошими новостями, — произнес я, и бригадир рассмеялся.

— Не пугайтесь. Всё нормально. Мы доделали то, на что указала комиссия. Дополнительный клапан на вытяжку поставили, защитную панель возле котла заменили, крепления шкафа усилили. Сейчас заканчивают разметку на полу.

— Какую ещё разметку?

— Санитарную зону перед рабочим столом, — пояснил Лактионов. — В прошлый раз проверка этого не заметила. В этот может сделать замечание. К десяти всё будет готово.

— Спасибо, — ответил я. — Значит, скоро буду.

— Ждём.

Лактионов завершил вызов. Я же несколько секунд неподвижно лежал и смотрел на погасший экран телефона. А затем встал и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, быстро оделся и спустился в гостиную.

Агафья уже была на кухне. Девушка стояла возле стола и разливала отвар по кружкам. И едва я вошел в комнату, она удивленно подняла бровь:

— Что-то случилось?

— Хорошие новости, — ответил я и сел за стол. — Все замечания комиссии устранили. К десяти обещает закончить.

Агафья заметно расслабилась.

— Наконец-то, — пробормотала она и поставила передо мной тарелку с кашей. — Тогда…

— Завтракаем и в путь, — ответил я и взял ложку.

* * *

До лавки мы доехали без происшествий. Уже из машины я заметил знакомый рабочий грузовик и двух артельщиков, которые выносили наружу ящики с инструментами.

— Похоже, действительно заканчивают, — произнесла Агафья.

— Сейчас проверим, — ответил я и заглушил двигатель.

Мы вышли из машины и вошли в лавку. И стоило переступить порог, как в нос ударил уже успевший стать привычным запах свежего дерева, краски и строительной пыли. Пол был вымыт, инструменты большей частью убраны, а всё помещение выглядело так, словно ещё немного, и здесь действительно можно будет принимать покупателей.

Навстречу нам из лаборатории вышел Лактионов. На нём всё тот же рабочий жилет, рукава рубашки были закатаны до локтей, а за ухом торчал неизменный карандаш.

— Доброе утро, Егор Аркадьевич. Мастер Агафья, — поздоровался он. — Как и обещал, практически закончили. Остались мелочи. Ребята заканчивают с вытяжкой, и можно принимать работу. Идёмте.

Он развернулся и направился в лабораторию. Мы последовали за ним.

В дальнем углу ещё продолжалась работа. Артельщики, пара крепких мужиков с обветренными лицами в потертых синих комбинезонах, возились с дополнительным вытяжным коробом в лаборатории, заканчивая собирать несколько жестяных труб в единую конструкцию. Воздуховод из тонкого металла, протянутый от стены до потолка, выглядел весьма внушительно. Заметив, что мы с Лактионовым вошли в помещение, оба