Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков

гараже. Всё это показалось мне очень странным — дёрганые движения марионетки, но особенно всё-таки рюкзак, который зачем-то приходилось держать на весу. Ведь, по определению, проще было закинуть его за плечи. И лишь когда Денис вступил в проход к смежному двору — маленькая, совсем не страшная фигурка в узком промежутке меж угловых домов, готовая и вовсе исчезнуть из вида — я сообразил, что он направляется к проспекту. Туда, где проложены трамвайные пути.

Я сильнее пригнулся к рулю, чтобы уменьшить нестерпимо возросший звон в голове — усилившийся ещё и потому, что босс сверлил мне взглядом затылок.

Я вспомнил, что в похожем дворе прошло моё детство. Но только он, родной двор, казался тогда частью огромного, прекрасного мира — хотя такая же там была убитая, без единой травинки земля и шелушащиеся бурые стены. А отсюда, из этого выморочного квадрата городской территории, давно ушла всякая красота и, похоже, сама жизнь — не наблюдалось ни единого прохожего… Нет, словно невидимый распорядитель подслушал мои мысли и решил посмеяться надо мной! И выпустил откуда-то пешехода. Размеренно он шагал вдоль дальней от нас стороны квадрата, по растрескавшемуся асфальту дорожки, заложив руки за спину. Так любил ходить отец. Сердце вдруг забилось сильней, звонче задребезжали колокольчики в голове. Сгорбленный старик в кепке и сером то ли пальто, то ли плаще так походил на отца! Отец! Этого не могло быть. Ведь он умер зимой, в декабре прошлого года, в моногоспитале, от ковидной пневмонии. Наверно, я дернулся за рулём, потому что босс рыкнул:

— Куда!

И тут прогремел взрыв. Вдали, но как будто и не очень далеко.

Босс довольно крякнул за спиной. Или откашлялся — я не очень понял. Теперь в висках работал отбойный молоток.

В просвете между домами показался Денис. Он семенил прежней развинченной походкой, только раза в два резвее и уже не спотыкаясь. Рюкзачка не было в руке.

Когда он упал на пассажирское сиденье, от него исходил жар, резкий запах пота — и чего-то ещё, незнакомого мне. И дышал он как после армейской шестикилометровки.

— Ходу! — гаркнул босс.

Я гнал машину, как автомат, слыша и не слыша указания Дениса. Способность соображать вернулась ко мне, когда машина уже стояла перед воротами нашего гаража — моего гаража…

— Выпить хочешь? — спросил меня Денис, когда я вылезал, почти выползал из машины. Я помотал головой.

Они уехали. Я сначала слонялся из угла в угол в мастерской. Подходил к одному верстаку, что-то брал с него, крутил в руках, не понимая, что это, зачем оно мне нужно. Возвращал на место и шёл к другой стене. «Вот и стал исламским террористом», — крутилось в голове. Потом я поднялся наверх. Но ясности в мыслях не прибавилось. Вместо кресла присел на койку, не раздеваясь, только куртку расстегнул.

Наверно, надо было включить телек, посмотреть новости. Но я просто тупо сидел на кровати, сгорбившись и свесив руки чуть не до пола.

Несколько часов спустя, даже не поглядев, сколько времени на самом деле прошло, разделся и завалился спать. И как ни странно, сразу уснул.

А проснулся опять от того, что Денис свирепо меня тормошил. Кажется, я уже начал привыкать к такому пробуждению.

— Вставай, вставай! — почему-то шёпотом орал он.

Спросонья до меня туго доходило. Я потянулся к мобильнику. На дисплее двойка как раз сменилась тройкой — значит, уже три часа. Три часа ночи или, если считать это более утешительным и бодрящим, три утра. Так рано Денис меня ещё не будил. А главное, никогда у него не было такого белого лица, мечущегося взгляда, капелек слюны или даже пены в уголках рта. Меня будто ударило током. Одеяло взметнулось прочь; выпрыгнув из кровати, я зашиб колено о табуретку и едва не опрокинул её — вместе с рубашкой и штанами, скинутыми на неё с вечера.

— Что такое? Что случилось? — подражая Денису, одними губами выкрикивал я, путаясь в штанинах, не попадая в рукава.

— Живее, живее! — хрипел он (совсем как босс, машинально отметил я). — Валим, рвём когти! Хватай свои шмотки, здесь больше оставаться нельзя!

Все вещи мои легко уместились бы в красный рюкзачок — слова сложились точно заученные. Они почти сорвались у меня с языка. И даже вовремя остановленные, ещё какую-то секунду звучали у меня в голове — так громко, так явственно, будто я и вправду их произнёс. Но Денис ничего не заметил. Он слишком был взвинчен, слишком напуган. И только скроил злобную гримасу, досадуя на случившуюся со мной заминку.

На улице темень и холод выдались просто беспримерные — в одёжках для ранней осени меня тут же проняло до костей. Подумалось, конечно, ещё о том, что раньше я никогда не выбирался наружу в такую рань. Я помочился прямо на стену гаража, потому что в этой идиотской спешке забыл забежать наверху в туалет.

«Акцент» Дениса внутри тоже оказался весь промороженный; я, грешным делом, решил, что сдох обогреватель.

— Куда едем-то? — поинтересовался я, стараясь не стучать зубами; дрожь пробивала не только от холода, но ещё и от нервов.

— За город! — рыкнул Денис. — Где нас не найдут.

Его тоже всего колотило, не без злорадства отметил я.

Как обыкновенно бывает в темноте, гаражный городок, через который я уже трижды проезжал, разворачивался перед нами в обновлённой, зловещей геометрии ночи — густые, угольно-чёрные тени, затопившие всё вокруг, беспросветное небо без звёзд и без луны превращали хитрые закоулки в цепочку катакомб. Из которых нам никогда не вырваться! Когда после очередного поворота впереди замаячили наконец редкие фонари, а по сторонам потрескавшейся, но довольно ровной мостовой проступили угрюмые двух- и трёхэтажные строения с застеклёнными окнами — конечно, отнюдь не жилые дома, а мастерские, конторы и сервисы разной руки — чуть отпустила сдавившая грудь тоска.

Но радоваться было рано; путешествие только начиналось, городскую границу мы ещё не пересекли. К счастью, кондиционер исправно гнал в салон тепло. Сломайся он в самом деле — мы бы, наверно, обратились в фигуры изо льда.

Ещё минут пятнадцать мы петляли по муравейнику скверно освещенной окраины. Я пытался понять, где мы плутаем, однако не мог взять в толк. Всё прояснил внезапно выскочивший из темноты пост ДПС, выхваченный дальним светом фар. Почти сливавшийся с ночным небом массивный куб из бетона и стекла нависал над левой обочиной пустынной дороги. Без единого огонька внутри, тоже пустой.

Такая вот убогая, скупая веха. Незажжённый маяк. Пославший, однако, свой сигнал — пожалей себя, странник! «Всё дальше от…»