Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков

руки за спину, как он любил это делать. Да, как в прошлый раз, во дворе сталинских четырёхэтажек! Однако теперь вовсе не сгорбленный старик, а мужчина в расцвете лет — и всё равно сходство казалось просто кричащим. Это точно был отец! А девица в куртке с капюшоном, мчавшаяся к уже смыкавшимся створкам трамвайной двери, выглядела точь-в-точь как моя однокурсница Танька Громова. Которую я столько лет безуспешно искал по всем соцсетям! И, значит, её тоже я должен был взорвать. Но это виденье оказалось не последним в ряду вдруг промелькнувших предо мной пугающих чудес.

На дорожке, что вела во двор, из которого я вышел на дело, я лоб в лоб столкнулся с Леонидом Корниловым. Он был в старомодной турецкой дублёнке, в каких щеголяли в начале нулевых, с непокрытой лысеющей башкой. Увидев меня, он радостно воскликнул, как всегда делал при встрече:

— О!

— Как так, Лёня? — растерянно выпалил я, прижимая к животу смертоносный, неслышно отсчитывающий секунды груз.

— Да надо вот в оптику! А она ещё не открылась — пока гуляю! — ухмыльнулся Леонид.

«Тебя выпустили? — хотел спросить я, думая про дом престарелых, в котором Корнилов ютился уже давным-давно. — А я недавно прочитал «Семью Тибо»…» Это же он когда-то сильно рекомендовал мне роман Мартена дю Гара, удивительно горькую и беспощадную книгу!

Но я не сказал ничего, а едва не сшибив Корнилова с ног, опрометью понёсся дальше.

«Успеть, успеть!» — стучало в висках под аккомпанемент ещё раз сменившего тональность яростного звона. И такого звука я тоже раньше не слышал никогда. От него мутились мысли и темнело в глазах.

«Акцент» Дениса стоял на месте. Но я увидал на пассажирском сиденье, рядом с Денисом за рулём — Анну! И понял, что рюкзак мне в них не швырнуть.

Я сначала остановился, потом попятился на несколько шагов назад. Затем и вовсе отбежал на середину двора и, прижав к себе рюкзак, упал на него, накрыл его собой. В этот момент в кармане стройотрядовки запел телефон. Это была «Песня о тревожной молодости» — рингтон, поставленный мной на номер мамы. Уже не было времени проверять, снится ли это мне или происходит в действительности. Жуткая нечеловеческая сила упиралась, давила мне в грудь, в живот. И продолжала разрастаться, охватывать мир вокруг непроглядной чернотой.

…Когда мгла начала рассеиваться, «Песня о тревожной молодости» ещё не отзвучала. В первое мгновение я понял только, что машина стоит и мотор молчит, а сам я вроде как подвешен на чём-то — на ремне безопасности, конечно — вниз головой и упираюсь ею в жёсткую, чуть пружинящую преграду. В потолок! Что-то мягкое, серое облепило мне лицо, лезло в глаза. Я ничего не видел и не чувствовал своего тела. И тут мурашки побежали по нему. «Кажется, жив!» — послышался незнакомый мужской голос. «Да, всё-таки жив.» — подумал я.

Роман Филимонов

Марсианские хроники

— Это Марс?

— Это Земля, континент Евразия. Приветствую тебя, звёздный странник!

— Что вы мне голову морочите, — крутя в руках шоколадный батончик, возмутился покупатель. — Я же ясно вижу, написано: «Марс».

— Если видите, чего тогда спрашиваете? — огрызнулась продавщица на кассе.

— Просто уточнил. Мне нужен «Марс».

Продавщица была сильно в теле и со склонностью к истеричным реакциям, что не редкость при данной профессии. Её рабочий день подходил к концу (оставалось всего-то несколько минут до закрытия магазина), а на улице стояла та удушливая предгрозовая истома, что заставляет и более уравновешенных людей проявлять несдержанность, всё это вкупе заставило продавщицу огрызнуться в очередной раз.

— А мне «зелёнка», — сказала она.

— Какая «зелёнка»! — изумился покупатель.

— Обычная, аптекарская.

— Зачем? — ещё больше изумился покупатель.

— Я же не спрашиваю, зачем вам «Марс».

— Мне? — спросил непонятливый покупатель.

— Ну а кому же ещё?! — теряя самообладание, ответила вопросом на вопрос продавщица.

— Мне нужен шоколадный батончик, причём здесь «зелёнка»? — ответил покупатель, он был совершенно спокоен.

И это его спокойствие действовало на продавщицу как мулета тореро на быка. Памятуя о негласном правиле, что клиент всегда прав, она пыталась сохранить хотя бы видимость приличия и побыстрее отпустить надоевшего до колик в печени приставалу, но всё же не удержалась и непроизвольно спросила:

— Какая «зелёнка»?

— Обычная аптекарская. Вы сами сказали, что вам нужна «зелёнка»? — невозмутимо ответил покупатель.

Поглубже вдохнув, продавщица натянула на лицо потрёпанную маску благодушия и созналась в своём невинном проступке:

— Это я просто так сказала, из вредности.

— Тогда ладно, просто мне показалось…

— Вам просто показалось, — поспешно перебила клиента продавщица и, вырвав батончик из его рук, пронесла штрих-код над сканером. Раздался писк. Цена отобразилась на экране кассового аппарата, и женщина озвучила сумму покупки:

— Двадцать пять рублей пятьдесят копеек.

— Зачем вы это сделали? — мрачно спросил покупатель.

— Сделала что? — спросила продавщица.

— Зачем батончик отобрали.

— Вы же собирались его покупать, ведь так?

— Какая разница, что я собирался или не собирался сделать. Я спрашиваю, зачем вы отобрали батончик, тоже из вредности?

Всё это время за спиной привередливого покупателя стоял совершенно бесцветный субъект, то есть настолько бесцветный, что и описать его не знаешь как. Так себе, мужичонка с авоськой, в авоське коробка кефиру и полбатона «Молодёжный». Он внимательно следил за вялой перебранкой, однако обороты нарастали, и мужичонка стал прислушиваться с удвоенным любопытством. Больше никого в очереди не было.

— Как так «вредности»? — приподнялась из-за кассы продавщица.

— Точно так же, как со своей дурацкой «зелёнкой», — тоже распаляясь, подался ей навстречу покупатель.

— Да пошел ты в жопу-у!!! — уже не сдерживаясь, взревела продавщица, полностью нависнув над визави.

— Прищурь свой крокодильник, не то плевком подавишься! — ответствовал тот, смело напирая, не желая сдавать своих позиций. И даже приготовился плюнуть, если потребуется.

— В глаз ударю, на своём дерьме до дома доедешь! — замахнулась калькулятором продавщица.

— Хер тебе поперёк глотки, — принимая оборонительную позицию и выставив перед собой кукиш, ответил покупатель.

— Я тебя последний раз спрашиваю, будешь свой поганый «Марс» покупать или нет, сука?!

— Буду, блин! Сколько?!

— Двадцать пять пятьдесят!

— На! — он бросил на прилавок деньги.

— На! — она бросила сдачу и изрядно помятый батончик.

— Спасибо!

— Пожалуйста!

Подошла очередь бесцветного субъекта. Продавщица, тяжело опадая грудью на транспортёрную ленту прилавка, зло зыркнула прямо ему в глаза, однако не сказала ни слова, молча пробила кефир и полбатона «Молодёжный».

— Что-то ещё? — несколько успокоившись, спросила продавщица. Бесцветный улыбнулся своей бесцветной улыбкой и протянул ей шоколадный батончик «Марс».

Дыхание продавщицы разом иссякло, и что-то кольнуло под ребром. Чернея лицом, она прошипела, нашаривая