Начало пути: Рокировка. Аристократ с Юга. Курс молодого мага - Алексей Леонидович Самылов

«Что-то меня куда-то не туда понесло. Похоже, не до конца еще отошел».

Пользуясь правом хозяина, Аринэль зашел, а точнее прохромал в дом (правая нога была хоть и не сломана, но синяк был на всю икру и рана имелась, ножны вдавило так, что они содрали кожу и немного мяса). Подъем на крыльцо был квестом, сродни восхождению на пик Коммунизма. В коридоре в нос ударил тяжелый запах из смеси крови, железа и… да, дерьма. В общем, обычный запах полевого госпиталя.

Грег тоже был здесь. Опираясь на корявое подобие костылей (ему едва ногу не перерубило), он, играя желваками, смотрел в гостиную.

– Как он? – коротко спросил Аринэль, подойдя к нему.

– Левой руки… – Грег запнулся. – Ее нет. В живот. И в грудь, почти в сердце.

Аринэль лишь скрипнул зубами. И тут, резко, словно привидение, в коридор выглянул целитель. Выглядел мужчина неважно. Всклокоченные волосы, стоящие колтуном, какие-то дикие глаза и выражение на лице, будто он только что приносил людей в жертву.

– Пошли, помощь нужна, – без предисловий бросил он Аринэлю.

Парень вошел в гостиную. Здесь он увидел маму Саятану, причем к ее левой ноге был примотан грязноватым бинтом обломок копья. Женщина лежала на полу и была то ли без сознания, то ли спала. Но, по крайней мере, грудь ее вздымалась медленно и размеренно. Здесь же был и Хаймар, который кривой жердью, на которую натянули балахон, сидел у стены, под окном, свесив голову и безвольно уронив руки на пол.

– Сейчас я буду его вытаскивать, – прохрипел мастер Цевитос. – Умеешь энергию передавать?

– В теории, – сухо ответил Аринэль.

– Это просто, – целитель подошел к отцу, лежащему на столе.

На том самом изящном бокальном столике, когда-то белого цвета. Лицо барона было белым… в том месте, где не залито кровью. Рядом со столом валялись побитые доспехи и срезанная одежда. Рана на животе уже заимела неровный багровый рубец, который пересекал плоский живот Тайфола неровной косой линией.

– Сосредоточь магию в ладонях, – продолжал Цевитос. – Дальше я сам заберу.

– Понял, – кивнул Аринэль.

– Тогда вперед, время не ждет, – целитель положил руки возле раны на груди.

* * *

Когда Аринэль вновь, в который уже раз за этот проклятый день, вынырнул из бездны беспамятства, то обнаружил себя лежащим в объятиях. Его щека касалась груди, женской, что замечательно. И, естественно, заботой его окружила Цеси. При этом девушка сама уснула, и ее личико даже во сне оставалось напряженным. Аринэль, чуть откинув голову, несколько мгновений смотрел на девушку.

Воины, они сражались с врагом. Они стояли на его пути… Запакованные в железо, держа в руках оружие. А вот они, женщины и подростки. Аринэль вспомнил того паренька, которого подстрелило возле казармы. Они все рисковали своими жизнями не меньше…

Кстати, спали они на полу в трапезной. И не одни. Народ лежал тут не то чтобы густо, но много. В основном воины, многие из которых были все еще в доспехах, причем у всех одежда была в крови. Видать, это были излеченные.

Дверь резко распахнулась, как от пинка.

– Он здесь! – громко сказала вошедшая, а скорее даже влетевшая в комнату орчанка.

Аринэль слабо улыбнулся Даре. Следом за сестрой в трапезную ввалилась Таша.

– Мы, значит, его обыскались! – сверкнула глазами Дара. – Сердце рвем, а он тут с бабами обнимается!

– Не с бабами, а с Цеси, – ответил парень.

Дара чуть нахмурилась и вздохнула. А потом обе орчанки подошли ближе и присели. Аринэль, мягко убрав руку Цеси, сел, посмотрел на сестер.

– У вас как? – глухо спросил он.

У Таши дернулась щека. Дара помрачнела.

– Много, – еле слышно произнесла она. – Проклятые слизни…

Таша отвернулась. Аринэль, увидев повязку на ее плече, выглянувшую из-под безрукавки, нахмурился.

– Рокот, – голос Таши дрогнул. – И Хатт…

Это были клички их лошадей. И судя по тону… М-да. Орки часто ценили жизни своих скакунов как бы не больше, чем свои. Парень качнулся вперед и обнял обеих девушек. Их щеки соприкоснулись.

– Вождь? – спросил он.

– Жив, – ответила Дара. – Но ему ногу отрезало.

Похоже, потеря конечностей – очень распространенное ранение при столкновении с антами.

– Целитель сказал, что месяц он не сможет в седло сесть, – тихо добавила Таша.

А еще Аринэль, честно говоря, сильно удивлялся, что такое увечье было вполне излечимым. Магия. Что же еще ты можешь? И так все похоже на чудеса.

– Поехали с нами, – Дара уткнулась парню в шею и засопела. – Хотя бы на сегодня, а?

Таша просто посмотрела так, будто сейчас решался вопрос жизни и смерти.

– Хорошо, – ответил Аринэль.

Ему тоже не очень-то хотелось сегодня в замке оставаться. Отца, судя по тому, что он помнил, мастер Цевитос вытянул. Все остальные тоже в относительном порядке. Да и девчонкам… Хоть они и храбрятся, но взгляды у них… нет, не испуганные. А какие-то… шальные.

– Только Цеси с нами, – добавил парень.

– Конечно, – просто ответила Дара, слабо улыбнувшись грустной улыбкой.

* * *

Что бы вы выбрали? Удобную большую, но одинокую кровать в замке или шатер, где вы просыпаетесь в окружение красивых полуголых девушек?

Аринэль улыбнулся. Дара спала, прижавшись спиной к его боку, при этом обнимая Цеси, которая уютно устроилась в ее объятиях. Вчера девушка добралась до стойбища, похоже, толком и не проснувшись. На ней были лишь грудная повязка и эти панталоны, совсем не эротичные. Свое платье, забрызганное кровью, Цеси стянула с таким видом, словно это было что-то отвратительное, мерзкое и выбросила из шатра. Дара, которая обнимала ее, скинула лишь безрукавку… Ну, а грудь степные дамы никогда ничем не закрывают. Так что Аринэлю открылось пикантное зрелище, как грудь одной девушки упирается в спину другой.

Голова Таши лежала на плече, рука поперек живота (на груди повязка, ребрышки побаливают, да). И да, на ней тоже были лишь штаны. Тут парень скрипнул зубами, снова увидев перебинтованную ключицу девушки. Остро захотелось снова пострелять по антам. Однако это было какое-то новое чувство. В смысле раньше он за собой как-то не замечал таких настойчивых собственнических устремлений. А тут прямо накрыло, аж зубы от злости сводит.

Дрова в очаге (фактически это костер, обложенный камнями) почти прогорели за ночь. Собственно, только ночью он и нужен по прямому назначению, то есть как средство обогрева. Едва вставало солнце, как воздух моментально нагревался, собственно, именно поэтому одеяло, которым они были укрыты, сейчас валялось где-то в ногах. За тканью стенки шатра пофыркивала лошадь, раздавалось характерное хрупание – это животное траву щиплет.

Орочий шатер представлял собой решетчатую основу, на