Реликварий - Александр Зимовец

Площадь эта была перегорожена магическим щитом примерно пополам. И едва Герман и остальные вышли к ней, как он сразу же увидел на другой стороне площади человека, склонившегося к земле, и что-то самозабвенно чертящего. Сердце у Германа тут же дрогнуло: он разглядел сидящую на корточках Софью в ее темном дорожном костюме. Не было ни единого сомнения: она была занята подготовкой портала. Рядом с ней стоял самоход гнома с обрывками лиан, намотанными на лопасти насадки. Прислонившись спиной к ее гусенице, на земле сидел фон Мальборк, скованный по рукам и ногам плотно обвившими его тело и даже шею лианами. Дело было ясное: переместится по ту сторону барьера вампиру удалось, а вот справиться с обретшей невероятную силу Софьей — нет. Хорошо, что она его не убила. Это давало надежду на то, что какая-то человеческая нотка в ней еще осталась.

Вырвавшись из-под защиты перевитых лиан, Герман тут же зашагал в ее сторону прямо через площадь, так что Ульфрик, схвативший, было, его за руку, не смог его остановить.

— Господин штаб-ротмистр! — донесся до него сзади растерянный голос гнома. — Куда вы, какого черта?!

Однако Герман не послушался. Ему необходимо было поскорее все выяснить.

— Софья Ильинична, какого черта! — выкрикнул он.

— Надо же, я уже Софья Ильинична? — спросила она, оторвавшись от своего занятия, повернувшись и иронично приподняв бровь. — А еще не далее как часа четыре назад была Соней. Надо же, как коротка мужская привязанность.

— Перестаньте паясничать! Немедленно снимите этот щит и передайте нам башню.

Он успел рассмотреть своим внутренним зрением, что Софью и башню соединяет теперь множество невидимых силовых нитей, которые отходят от ее тела и прирастают то к одному, то к другому этажу башни. И этих нитей становится все больше — прямо на глазах у Германа появилась новая. Было ясно: она уже совершила ритуал, о котором говорил Кайрон, и теперь процесс ее слияния с башней, вероятно, необратим.

— А то что? — она чуть склонила голову на бок. — Пробьетесь силой, да? Вот только боюсь вас разочаровать, господин штаб-ротмистр, но сила моя сейчас… совершенно не чета вашей. Пока вы изволили почивать, я взяла башню под контроль, и ее сила теперь подчиняется мне. Скоро я сольюсь с башней воедино, и это будет… чрезвычайно волнующе. Но до этого у меня есть небольшое дело. Я должна настроить портал.

— Портал для нас? — спросил Герман.

Софья заливисто рассмеялась.

— Нет, разумеется, — ответила она. — Портал для тех, кто ждет, пока он откроется. С той стороны ждет, на берегу Великой реки.

— И кто же это?

— Много будете знать — скоро состаритесь, ваше благородие. Впрочем… нет, вы уже состариться не успеете, так что, так и быть, скажу. Ждет меня там господин Паскевич с отрядом верных ему гренадеров. Когда я открою портал, они займут башню. К этому времени я буду уже полноценной хранительницей, смогу открыть все внутренние двери и обезвредить многочисленные ловушки. А там их, кстати, немало внутри.

— И что потом? — ошалело переспросил Герман. Если бы Софья призналась в том, что работает на короля гноллов, он удивился этому меньше, хотя даже не знал, есть ли у гноллов король. Но Святая дружина… после всего, что устроил Уваров… Хоть Уварова уже и нет в живых, но это же его наследники…

— А потом — суп с котором, — Софья улыбнулась, поразившись его недогадливости. — Потом его светлость, Святослав Паскевич, вернется в Петербург с триумфом, падет к ногам Его Величества, преподнесет ему решение всех российских бед — новый источник силы, который позволит не истощать более крепостных. Бедные селяне вернутся к своему мирному труду, а дворяне по-прежнему будут ими владеть и будут единственными в мире магами, потому что артефакты будут получать исключительно из рук его величества. А он уж кому попало артефакт не выдаст, тут можно быть спокойными.

— Но тебе… вам-то это для чего?!

— Мне? — Софья, казалось, даже задумалась на секунду. — Ну, во-первых, у меня осталось двое младших братишек и сестра. Не знали? Вот и Илья, казалось, не знал, что они у него есть. Они были на мне все это время, с тех пор, как умер наш отец. Сейчас они у наших дальних родственников, и те, надо сказать, не больно-то о них заботятся. Но скоро все изменится. Они станут одними из самых сильных магов в империи: уж я-то позабочусь об этом. У каждого из них будет великолепное будущее, а я здесь буду за них радоваться. И за их потомков — я ведь, вероятно, их переживу. Но род Ферапонтовых будет одним из величайших в империи.

— Но зачем же ради этого было… менять сторону? Неужели же вы думаете, что князь Оболенский не позаботился бы о них?!

— Ваш Оболенский — осел, — отрезала Софья. — Едва я заговорила с ним о будущем моих братьев, он пообещал выделить каждому из них денег на учебу в университете и вообще на безбедную жизнь, а сестру обеспечить хорошим приданым. Но и только. Из разговора с ним я поняла, что о большем нечего и разговаривать. Все это, конечно, очень мило с его стороны, но кому нужны деньги и образование в мире, где могущество достигается не деньгами и тем более не образованием?

А вот князь Паскевич понял меня с полуслова, едва только я заговорила с ним о будущем моей семьи. Он пообещал мне, что каждый из членов моей семьи получит по одному артефакту, выбранному мною, даже если это будут самые сильные. Кроме того, я смогу посылать им и другие при определенных условиях.

— И вы поверили? — спросил Герман. — Паскевичу? Это просто мелкий развратник и интриган, у которого нет ничего святого.

— Разумеется, — Софья кивнула, и не подумав спорить с этой характеристикой. — Не думаете же вы, что я сотрудничаю с ним из уважения? Или оттого, что верю ему на слово? Не забывайте, что теперь я здесь — Хозяйка медной горы, и я устанавливаю правила. У меня будет множество способов проследить, как выполняются мои пожелания… и наказать тех, кто их не выполняет. И господин Паскевич это прекрасно понимает.

Тут уже Герман не нашелся, что ответить. Он просто стоял и смотрел на ее лицо, еще недавно казавшееся ему таким родным и таким… знакомым. Знал бы он, мог бы он хотя бы предположить, что скрывается за этим фасадом…

— Советую вам не оказывать сопротивления, — прибавила Софья. — В этом случае вы будете ценным свидетелем на процессе против Оболенского и прочих. В противном случае будете трупом.

— Эти