Фаберже. Враг на пороге - Алекс Хай

— Наконец-то!

Мы съехали с катка и сменили коньки на привычную обувь. Алла всё ещё не смотрела мне в глаза и возилась со шнурками дольше необходимого.

Кафе встретило нас теплом и шумом.

Массивные деревянные балки под потолком были украшены гирляндами, камин в углу топили настоящими дровами. Во всю стену были панорамные окна, из которых открывался вид на склон — горнолыжники и сноубордисты в ярких комбинезонах носились вниз, поднимая облака снежной пыли.

Я подошёл к стойке, заказал американо. Алла — какао с каким-то маршмеллоу и взбитыми сливками.

— Как в детстве, — объяснила она с улыбкой, когда я посмотрел на её выбор. — Обожаю какао после катания. Традиция с тех времён, когда мама водила меня на фигурное катание.

Значит, я не ошибся. Самойлова профессионально занималась в детстве. И хотя она ошиблась на льду, но навыков не утратила. Каталась она дивно.

Мы нашли свободный столик у окна. Алла сняла шапку и поправила волосы. Щёки всё ещё румянились от мороза, а глаза блестели.

Штиль и Катерина устроились за соседним столиком — достаточно близко, чтобы быть рядом, но не мешать разговору. Катерина явно радовалась, что сняла коньки — массировала лодыжки, морщилась, бормотала что-то о мозолях. Штиль заказал чёрный кофе без сахара и сел так, чтобы видеть весь зал.

Алла обхватила чашку с какао обеими руками, согревая пальцы. Маршмеллоу оказались маленькими зефирками и медленно таяли в горячем напитке, превращаясь в белую пену.

— Давно я так не веселилась, — сказала она, глядя в окно на склон. — Спасибо, что согласились составить компанию.

— Мне тоже понравилось, — ответил я честно.

Она повернулась ко мне, улыбнулась:

— Вы хорошо держитесь на коньках. Не ожидала.

— В детстве катался, — пожал я плечами. — Отец возил нас с сестрой на Таврический пруд.

— А я занималась фигурным катанием, — призналась Алла. — С пяти до четырнадцати лет. Тренер говорил, что у меня талант. Но мать решила, что это неподобающее занятие для девушки из нашей семьи, так что о карьере фигуристки пришлось забыть…

В её голосе прозвучала лёгкая горечь.

— Жаль, — сказал я. — Вы катаетесь великолепно.

Она улыбнулась. За окном сгущались сумерки, склон подсвечивался прожекторами.

Алла поставила чашку.

— Кстати… У меня есть для вас кое-что.

Она достала из сумки небольшую коробку, перевязанную шёлковой лентой. Итальянский бренд на крышке — узнаваемый логотип, один из лучших производителей кожаных изделий в Европе.

— Сувенир из Милана, — пояснила Алла, протягивая коробку. — Увидела их в бутике и… подумала о вас.

Я принял коробку. Развязал ленту, открыл…

Перчатки. Кожаные, чёрные, классический фасон без излишеств. Качество превосходное — кожа мягкая, шелковистая на ощупь, но прочная. Швы ровные, почти незаметные. Внутри — подкладка из кашемира.

Я снял старые перчатки и тут же примерил новые. Сидели идеально. Она угадала размер с точностью.

— Спасибо, Алла Михайловна, — начал я. — Они прекрасны, но…

Она подняла руку, останавливая меня. Голос стал тихим, серьёзным:

— Помните день, когда вы впервые помогли мне с магией? — Я кивнул. — Когда мне страшно или трудно, я вспоминаю тот день. Вспоминаю, как вы помогли мне перешагнуть через тот барьер. И мне становится легче.

Она снова посмотрела в чашку:

— Мне хотелось, чтобы иногда и вы чувствовали то же самое. — Алла подняла глаза и встретила мой взгляд. — Чтобы, когда вам будет холодно или одиноко, эти перчатки напоминали — я рядом. Даже на расстоянии. Пусть вас греет это воспоминание.

Я молчал несколько секунд.

Понимал, что стоит за этими словами. Какие чувства она пытается выразить, не переступая границ приличия.

— Спасибо, Алла Михайловна. Это очень… трогательно. Буду носить с удовольствием. И с благодарностью.

Она улыбнулась. Застенчиво, с облегчением, словно боялась, что я не пойму или отвергну подарок.

— У меня тоже есть кое-что для вас, — сказал я.

Алла удивлённо подняла брови.

Я достал из внутреннего кармана пальто маленькую коробочку — бархатную, размером с ладонь — и протянул ей.

Алла осторожно приняла её, открыла крышку и замерла.

Внутри на белой шёлковой подушечке лежала ювелирная композиция. Три подснежника.

Каждый цветок вырезан из цельного куска белого кварца. Лепестки реалистичные, с тонкими прожилками, слегка изогнутые, как у настоящих подснежников. Стебли и тычинки из золотой проволоки. Листья я вырезал из нефрита — узкие, изящные, с естественной текстурой камня. А серединки цветов — крошечные вставки зелёного аметиста.

Композиция помещалась на ладони, но над деталями я постарался. Хотел добиться впечатления, словно кто-то заморозил живые цветы.

Рука Аллы дрожала, когда она осторожно взяла композицию из коробки.

— Александр Васильевич… — голос сорвался. — Это… Как вы… Откуда вы узнали?

Я улыбнулся.

— Видел ваши фотографии в блоге. Те, что вы публиковали в марте и апреле. С подснежниками в Михайловском саду. Вы фотографировали их так… с такой нежностью. Подумал, что вам понравится. Это не артефакт. Просто комплимент на память.

— Я обожаю подснежники! — выдохнула Алла. — Они мои самые любимые цветы! С детства! И белые цветы вообще…

Она прижала композицию к груди, словно боялась, что она исчезнет.

— Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала, — её голос слегка дрожал от волнения. — Боже, Александр Васильевич, вы даже не представляете…

Она замолчала, глядя на каменные цветы. Потом подняла глаза и посмотрела на меня.

Шум кафе отдалился. Музыка стала тише. Люди вокруг исчезли.

Остались только мы вдвоём. Алла медленно протянула руку через стол. Пальцы скользнули к моей ладони…

Катерина громко откашлялась за соседним столиком.

Алла быстро убрала руку, спрятала композицию обратно в коробку, потом в сумку.

— Рад, что вам понравилось.

— Спасибо, Александр Васильевич. Огромное… Я не знаю, что сказать… — Алла поставила пустую чашку. — Нужно собираться домой. Мать ждёт к ужину. Если опоздаю, устроит скандал…

Она попыталась улыбнуться, но получилось натянуто.

— Я провожу вас до машины, — сказал я.

Мы вышли из тёплого кафе в морозный вечер. Небо стало тёмно-синим, и здесь, за городом, хорошо были видны звёзды. Фонари горели по всей территории комплекса, а на склоне ещё катались смельчаки.

Алла остановилась у своей машины, встретилась взглядом с Катериной. Помощница отошла в сторону и демонстративно сделала вид, что читала что-то на телефоне. Прикрывала Самойлову и переживала за неё. Потому и кашлянула в кафе, чтобы Алла не перешла границ дозволенного.

— Спасибо за день, — тихо сказала Алла. — Было… чудесно.

— Вам спасибо, что вытащили на Охту, — улыбнулся я. — Сам вряд ли бы выбрался, а место чудесное.

Алла тоже улыбнулась.

— До встречи, Александр Васильевич.

Повернулась, открыла дверь машины и устроилась на заднем сидении вместе с Катериной. Водитель завел двигатель, автомобиль тронулся.

Я