Раб с Земли - Андрей

Они купили еды — крупы, овощи, вяленое мясо, специи. Зураб выбрал себе новый топор — понадёжнее того, что был. Кор-Дум присмотрел какие-то детали для механизмов, которые хотел изучить. Малой крутился рядом, помогая нести покупки, но ничего не просил — стеснялся.

Айрин выбрала себе тёплый плащ — зима приближалась, и северный ветер становился всё злее. Она также купила нитки и иголки — сказала, что хочет научиться шить, чтобы не зависеть от чужих.

Вечером они вернулись в новое жильё, разложили покупки, затопили печь. В комнате стало тепло и уютно. За окном шумел город, где-то играла музыка, слышались пьяные крики, но здесь, за стенами, было спокойно.

— Завтра идём к Клыку, — сказал Лекс, когда они собрались в общей комнате. — Посмотрим, что за работа. Если всё нормально, будем копить деньги и искать информацию о других Архитекторах.

— А если нет? — спросил Зураб, помешивая угли в печи.

— Тогда будем думать дальше. Но пока это единственный вариант. Нам нужно где-то жить, что-то есть. И защита нам нужна.

— А что с Вэл'Шаном? — напомнил Малой, который сидел в углу и ковырял пальцем дырку в штанине. — Он ведь не отстанет.

— Знаю. — Лекс помрачнел. — Рано или поздно он выйдет на наш след. Надо быть готовыми. Я хочу, чтобы мы все научились защищаться. Зураб, ты будешь учить нас бою. Кор-Дум — механизмам, ловушкам. Айрин… Айрин, ты будешь нашим стратегом. Ты знаешь историю, тактику. Твой опыт нам пригодится.

— Хорошо, — кивнула она. — Но я хочу тоже учиться бою. Я не хочу быть просто обузой.

— Ты не обуза, — твёрдо сказал Лекс. — Но если хочешь — учись.

— Я научу, — пообещал Зураб, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то кроме горечи. — В Ингрии, говорят, женщины тоже воевали. Были девы щита, которые не уступали мужчинам.

— Были, — подтвердила Айрин. — Моя бабка, Хельга-сказительница, рассказывала, что в древности женщины защищали дома, когда мужчины уходили в походы.

— Значит, традицию продолжим, — усмехнулся Лекс.

Они проговорили ещё несколько часов, обсуждая планы, вспоминая прошлое, строя догадки о будущем. Малой рассказывал о своей недолгой жизни в Механосе, о том, как Клык подобрал его в трущобах. Зураб вспомнил деревню, семью, и на этот раз в его голосе не было только боли — появилась светлая грусть. Кор-Дум травил байки о клановых разборках и о том, как он в молодости угнал у конкурентов паровую машину. Айрин пела — тихо, почти шёпотом, старую ингрийскую балладу о девушке, ждущей воина с войны.

Лекс слушал и чувствовал, как между ними растёт что-то большее, чем просто товарищество. Они становились семьёй. Семьёй, спаянной кровью, потерями и надеждой.

Ночью ему снова приснился сон.

Он стоял на крыше высокого здания в Механосе, а внизу, в дыму и огне, кипела битва. Люди в рваных одеждах сражались с эльфами, дворфы с драконидами, гоблины метались в толпе, подбирая блестяшки. Крики, лязг, запах крови и гари. А над всем этим, в небе, висела огромная тень — корабль Древних, извергающий молнии. Молнии били в город, и здания рушились, как карточные домики.

— Красиво, правда? — раздался голос.

Лекс обернулся. Рядом стоял тот самый эльф — Вэл'Шан. Его глаза горели золотым огнём, от него веяло холодом, пробирающим до костей. На нём была та же мантия, расшитая звёздами, что и в прошлый раз.

— Ты думаешь, что спрятался, — сказал эльф, и голос его звучал в голове, проникая в самые глубины. — Но я вижу тебя, Лекс. Ты светишься всё ярче. Каждый раз, когда ты используешь свой дар, ты зажигаешь маяк, видимый за сотни миль. Мои люди уже здесь. Они ищут. Скоро я приду лично.

— Зачем тебе это? — спросил Лекс, чувствуя, как паралич сковывает тело. — Почему ты не оставишь нас в покое?

— Потому что ты уникален, — ответил Вэл'Шан, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жадность. — Таких, как ты, называют Наследниками. Древние оставили ключи, и ты нашёл один. Ты можешь открыть то, что веками было скрыто. Я должен изучить тебя. Добровольно или нет — неважно. Ты станешь моим.

Эльф протянул руку, и Лекс закричал.

Проснулся он в холодном поте. Сердце колотилось, в висках пульсировала боль. Айрин спала рядом, и он не стал её будить. Выбрался из-под одеяла, накинул куртку и вышел на улицу.

Ночь в Механосе не была тихой. Где-то гремели механизмы, перекликались пьяные, выли собаки. Но здесь, на задворках, было относительно спокойно. Лекс сел на завалинку, сжал в кулаке цепочку на шее — единственное, что связывало его с тем миром. Металл холодил кожу, но в этом холоде чувствовалась странная уверенность.

— Ты тоже чувствуешь? — прошептал он, обращаясь неизвестно к кому. — Он близко. Его люди уже здесь.

Лекс вздохнул, отпустил цепочку. Надо будет завтра предупредить остальных. Надо быть готовыми.

Он посмотрел на небо — сквозь дым и пар пробивались редкие звёзды. Где-то там, за горами, лежал Стальной Шпиль, где Вэл'Шан строил свои козни. Где-то там были руины, хранящие тайны Древних. Где-то там была надежда.

— Мы выживем, — сказал он вслух. — Мы справимся.

И вернулся в дом, где его ждали.

Завтра будет новый день, полный опасностей и надежд.

И он будет готов.

Акт III: «Сталь и тени»

Глава 17. Деньги и влияние. Часть 1: Город возможностей

Месяц Келемвар, 2000 г. Э.С.

Лекс проснулся от гула. Он врос в этот звук за последние дни, как корни дерева врастают в придорожную пыль. Гул Механоса был не таким, как в Старом Городе — там древние машины гудели ровно, величественно, словно орган в пустом соборе. Здесь гул был хаотичным, надсадным, состоящим из тысячи голосов: лязга паровых молотов, шипения вышедшего пара, скрипа колёс по булыжной мостовой, пьяных криков из таверны через два дома и отчаянного визга какой-то пилы, которая явно работала на пределе своих возможностей.

Лекс открыл глаза. Комната была залита тусклым утренним светом, пробивающимся сквозь маленькое, вечно закопчённое окно. Они сняли её у Шныря — чистую, но тесную. Две лежанки, стол, пара табуретов. На стене висела карта города, которую Клык дал «на посмотреть». В углу, на маленькой жаровне, что-то аппетитно шипело.

Айрин уже была на ногах. Она стояла спиной к нему, склонившись над жаровней, и ловко орудовала ножом. Её пепельные волосы были собраны в небрежный пучок, открывая тонкую шею. Лекс залюбовался на мгновение —