Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

воздух, и край ткани сполз. Рана открылась целиком — с тёмными пятнами крови на повязке. Я успел только посмотреть, а Аня уже подошла сама. Наклонилась, поправила одеяло и снова закрыла рану. Вот это было важнее всего, что она сказала до этого.

Потом она выпрямилась и посмотрела на меня уже иначе.

— Если об этом узнают… — начала она и не договорила.

— Поэтому и не узнают, — отрезал я.

Она выдохнула, нервно провела ладонью по волосам и снова посмотрела на Шмеля. Забавно, что близнецов, бывших здесь посторонними, она даже не заметила, хотя не заметить их было сложно. Ей, похоже, стало видно всё сразу: всё зашло дальше, чем Аня могла остановить словом «нельзя».

— Это плохо кончится, — прошептала она.

— Может быть, — согласился я. — Но если ты сейчас побежишь, кончится еще быстрее.

Она сжала губы. Не согласилась. Но и спорить уже не стала. Это было нормально. Мне от неё сейчас не вера была нужна, а пауза для вдоха. Хотя бы короткая.

— Нет, я войду, Копытик! — послышалось с улицы. — Не надо мне вешать лапшу на уши.

Голос был чертовски знакомым, поэтому я тотчас коротко переглянулся с Аней. Сюда шла Зинаида… Аня аж вся перепугалась и побледнела, а у меня такой роскоши не было. Всё, что было, — несколько секунд, прежде чем заведующая вломится внутрь.

Я подскочил к Шмелю, на ходу бросая:

— Тряпки похватали, Игорь, ведро возьми, Шкет — веник…

Пацаны тотчас бросились выполнять, а я, подскочив к Шмелю, накрыл его простынёй с головой. Зина ввалилась в склад в тот самый момент, когда воздух и без неё уже стоял натянутый, как проволока. Причём ворвалась заранее уверенная, что сейчас поймает меня на чём-нибудь таком, за что можно будет тут же вцепиться и потащить за шкирку к директору. По шагам это было слышно ещё до того, как она показалась в проёме: как будто в склад неслось стадо разъярённых гиппопотамов.

Она остановилась на пороге и сразу охватила взглядом всё разом. Меня. Аню. Пацанов. Бывший угол Рашпиля, сваленный хлам и одеяло, под которым лежало то, чего ей видеть было не надо.

— Так, — сказала она с ходу, даже не поздоровавшись. — А это что здесь у нас? Дёмин, ты уже и сюда залез?

Я в ответ невозмутимо развёл руками.

— Прибираемся, — сказал я.

Заведующая глянула по сторонам.

— Где?

— Здесь, — я невозмутимо пожал плечами. — А что, пусть дальше гниёт, Зинаида Игоревна?

Ответ её не устроил. И не потому, что я соврал плохо. Просто не на то она шла. Ей нужен был удобный виноватый, а не спокойный ответ. Она тут же перевела взгляд на близнецов, и вот за это уже зацепилась по-настоящему.

— А эти здесь с какого перепуга? — голос у неё стал злее. — У нас теперь проходной двор?

Близнецы стояли, понурив головы. Я ответил за них:

— Помогать пришли. Рук-то не хватает.

— Кто их пустил? Что за самодеятельность⁈

— Я ребят позвал, — пояснил я. — Но если вы против — сейчас же всё и прекращу. Мне не трудно.

Зинаида уже открыла рот, чтобы вцепиться в это «я позвал», которым можно было потом трясти у директора или перед Вероникой. Но я не дал ей разогнаться.

— Только потом, — продолжил я, — когда складом заинтересуются, вы сами объясните, почему тут после пожара дети по арматуре лазают и ноги о битое стекло режут.

Она замолчала на полувздохе.

— Вероника же вчера прямо сказала: если полезут смотреть, тут быстро найдут, на что смотреть при проверке.

Зина не переваривала меня, не принимала никакой моей самодеятельности и вообще охотно бы вернула всё обратно, где старшие бьют младших, младшие терпят, а взрослые делают вид, что это просто трудный возраст. Но слово «проверка» заставило её заткнуться.

Она резко повернулась к Ане.

— Это вы придумали?

Аня стояла чуть в стороне, уже после того, как своими руками поправила простыню Шмеля. Лицо у неё ещё не вернулось в норму после того, что она увидела, но сейчас у неё не было времени на сомнения. Зина смотрела на неё жёстко, почти с приказом: скажи, что нет, что это он тут самовольничает и ты ни при чём. Вот что читалось в её глазах.

Я на Аню не обернулся. Не надо было. Если бы она в такую секунду начала ловить мой взгляд, уже проиграла бы.

Зина подошла ближе к Ане.

— Я вас спрашиваю, Анна Сергеевна.

Я видел, что заведующей уже не так важно, кто именно придумал убирать склад. Ей нужно было вернуть себе контроль над ситуацией.

Я снова заговорил раньше, чем она успела загнать разговор в удобную для себя колею.

— Тут после пожара свалка, — сказал я. — Или вы хотите дождаться, пока кто-нибудь ногу распорет, а потом рассказывать, что это дети сами виноваты?

Она тотчас метнула свои глазные молнии на меня.

— Ты мне тут не указывай, Дёмин.

— Я и не указываю, — ответил я. — Я вам заранее помогаю. Ситуации разные бывают.

Это разозлило её по-настоящему — я разговаривал с ней почти на равных. Аня наконец вышла из спячки и сделала свой выбор.

— Я сказала убрать здесь. После пожара тут свалка…

Вот это и был её выбор. В пользу того, чтобы прямо сейчас всё не рухнуло к чёрту. Для склада, для Шмеля под одеялом, для меня. Ну и для неё самой тоже.

Но как только она это сказала, под одеялом Шмель выдал глухой тяжёлый звук, то ли кашель, то ли стон…

Я среагировал раньше, чем Зина успела повернуть голову на звук. Ногой со злостью цепанул ржавый лист железа, тот с лязгом пошёл по бетону и врезался в груду хлама так, что отозвалось на весь склад. Я тут же выматерился, пнул попавшуюся под ногу доску и рявкнул на близнецов:

— Руки откуда растут? Я сказал в кучу, а не под ноги мне!

Железо гремело, доска отлетела в сторону, близнецы засуетились, как по команде, и сразу начали копошиться в хламе. Зина тоже среагировала на звук, но целой картины уже не поймала.

— После пожара, значит, решили убраться, — сказала Зина, не отрывая взгляда от Ани.

— После пожара, — ответила Аня всё так же сухо.

Я поднял с пола кривую доску, швырнул её в общую кучу, не глядя на Зину.

— Если хотите, можете помочь, лишние руки нам точно не помешают.

Она зло глянула на меня, но проглотила. Понимала: если сейчас начнёт упираться в уборку, это будет выглядеть уже не как наведение порядка, а как тупая война за сам факт, кто