Путь домой - Михаил Александрович Михеев

А еще понятно было, откуда у них такая прыть. Густые клубы дыма, пачкая жирной копотью паруса, тянулись к небу. Пароходы, черт бы их побрал! Паршиво…

Алена хмуро смотрела на приближающихся врагов. Иллюзий она не строила – ей до мужчин еще тянуться и тянуться. Капитаны этих фрегатов наверняка опытнее и куда лучше обучены. Вот только и сдаваться нельзя, поэтому хочешь, не хочешь, придется драться.

На палубе царила привычная суета. Матросы деловито готовились к бою, орудия были уже заряжены. Страха ни у кого не было – и не таких разносили. Вот так, ее люди не боятся – значит, и ей самой не след! Алена почувствовала нечто вроде приступа злого веселья. Что же, повоюем!

В отличие от мужчин, она даже не пыталась думать об упоении битвой, озарениях и прочей чуши. Этого хватает в книгах, к которым Алена за время плавания изрядно пристрастилась, но в жизни все иначе. Зато она хорошо понимала, в чем ее преимущество перед мужчинами. Это ей объяснял сам Верховцев… Эх! Как жаль, что между ними пропасть…

Так вот, он объяснял: мужчина быстрее принимает решения, зато женщина аккуратнее и рассудочнее. А значит, и шансов на безошибочное маневрирование у нее больше. К тому же управлять одним кораблем намного проще, чем самой маленькой, пускай даже состоящей всего из двух кораблей, эскадрой. Абсолютной синхронности действий их капитанам не добиться, а потому есть шанс этим воспользоваться и пустить в ход свой главный козырь – мощь бортового залпа.

Между тем французские корабли приближались. Алена, подняв бинокль, внимательно наблюдала за ними, пытаясь сообразить, какие у их команд сильные стороны, какие, наоборот, слабые. Пока что сделать какой-то вывод не получалось – корабли просто шли в кильватер друг другу. Единственное, что можно было сказать, это то, что их капитаны умеют держать строй. Ну, так в этом никто изначально не сомневался.

А вот сильные стороны их кораблей уже ясны. Быстроходнее. Из-за меньших размеров и паровых машин почти наверняка маневренней, да и от ветра зависят мало. Зависят, конечно, паруса капитаны не спускают. Видимо, машины не из самых мощных, используют их больше в помощь парусам, но все равно французам проще. Стало быть, переиграть их на решительном маневрировании, как Верховцев не так давно сделал с англичанами, вряд ли получится. Но меньшие размеры – это и более хлипкая конструкция. Значит, ядра русского корабля нанесут более серьезные разрушения. Или нет? Ладно, видно будет. В любом случае шанс победить остается, но будет это ой как сложно.

Между тем французы приближались. Помощник, здоровенный мужик, тоже из поморов, хмыкнул:

– Ты посмотри, как их валяет…

Алена подняла бинокль, внимательно присмотрелась. Действительно, на достаточно высокой, никак не успокаивающейся после шторма волне корабли ощутимо раскачивало. А ведь на «Березине» качка ощущалась не слишком сильно.

– Это хорошо. Они легче нас, раскачивает их намного сильнее. Значит, и целиться им будет сложнее… Вот что, передай артиллеристам: сейчас будем поворачивать. Может, смогут их при этом немного пощекотать.

Поворот она совершила мало не идеально. Практически без крена, плавно и в то же время быстро. Идеально для стрельбы. Правда, дистанция оставалась великовата, и ядра, в большинстве, лишь вспенили воду, но парочка все же достигла цели. Оба прошли выше палубы головного француза и пронзили его паруса. Нельзя сказать, что очень серьезное повреждение, но обидное, да и скорость врагу хоть немного, да собьет.

Капитан рассчитывала, что противник начнет поворачивать вслед, удерживая кильватерную колонну, и хоть немного замешкается. Вместо этого французы повернули все вдруг[50]. Это даже сложнее, но притом и быстрее. Разве что вместо кильватерного строя они теперь шли уступом. Вновь повернувшись к врагу кормой, Куропаткина сердито выругалась под нос:

– Вот ведь…

Что конкретно она имела в виду, никто так и не узнал, поскольку французы открыли огонь. Их ответ не впечатлял – для бортовых орудий фрегатов «Березина» располагалась в мертвой зоне, а носовые, способные бить по русскому кораблю, не отличались ни числом, ни калибром. Результат получился соответствующим, ближайшее к русскому фрегату место падения ядра располагалось в десятке саженей от него. Тем не менее сам факт залпа, более демонстрационного, чем реально опасного, показывал: враг настроен серьезно.

Спустя четверть часа «Березина» попыталась повторить маневр. Вышло немного лучше – дистанция сократилась, и огонь был заметно точнее. Опять паруса, несколько попаданий в носовую часть ближайшего преследователя. Правда, и ответ прилетел, но единственное попадание французов пришлось в надстройку. Пробоина не выглядела серьезной, и никто не пострадал, но тут французы сделали ответный маневр. Поворот – и бортовые залпы, не слишком точные, волнение все же сказывалось. Однако из трех десятков выпущенных ими ядер сразу пять все же достигли цели.

Корпус «Березины» задрожал от ударов. Полетели во все стороны выбитые французскими ядрами щепки, заорали раненые. Резко переложив руль, капитан вернула фрегат на прежний курс и даже чуть разорвала дистанцию – противник отреагировал с некоторым запозданием. Но тем не менее, стало ясно – шутки закончились, и с этого момента придется драться и получать в ответ. А вдвоем огневая мощь противника все же выше.

Теперь французы гнались за русским кораблем строем фронта, постепенно расходясь. Замысел их был прост. Куда бы ни попытался повернуть фрегат, он попадал под огонь бортовых орудий как минимум одного французского корабля. В крайнем случае загонщикам достаточно было чуть-чуть довернуть, и они в этом явно опережали русских. Вот ведь…

План родился в голове Алены внезапно, как вспышка молнии. Отчаянный, рискованный – но дающий шансы на победу. В ином случае заломают, как охотничьи собаки медведя, поочередно кусающие зверя там, где он не ждет. Вначале собьют мачты, а потом добьют или возьмут на абордаж. Стало быть, надо рисковать. Внимательно посмотрев на французов и прикинув дистанцию, она поняла: успевает. Но требовалось поспешить, времени оставалось всего ничего.

– Без команды не стрелять! К повороту!

Медленно-медленно, как-то даже мучительно тяжело фрегат начал разворачиваться. Вероятно, эта замедленность родилась исключительно в мозгу Алены, корабль двигался ровно так, как и должен был, просто она торопилась. Однако с каждой секундой скорость нарастала. Французы открыли огонь, и небезуспешно, однако, как и предполагала капитан, качка «съела» большую часть залпов. А потом фрегат завершил маневр и ринулся вперед, в пространство между двумя кораблями, пушки которых были столь опрометчиво разряжены.

Французы явно раскусили ее маневр, попытались разойтись в стороны, но поздно, поздно! Проходя между вражескими кораблями, «Березина» выплеснула на оба борта снопы огня и металла, разом задействовав