Материнская плата - Софа Вернер

В столовой я то и дело оглядывалась, пытаясь отыскать среди других Нелли свою. Детей отняли уже на завтраке – пока что разрешили нам поесть за соседним столом. Роботы-няни присматривали за процессом поедания каши: издали сразу были видны пробелы в воспитании то тут, то там. Кто-то к пяти годам не умел управляться с ложкой самостоятельно, кто-то капризно размазывал еду по столу, а не ел, а у кого-то на овсянку срабатывал рвотный рефлекс. Криса же, пытаясь найти свою Нелли, хватала за руки каждую проходящую, похожую на неё как две капли воды, машину. Здесь они выбирали себе отдельные имена, поэтому её постоянно ждала неудача – то Нелли-Галина попадется, то Нелли-Марина.

Родительский стол погрузился в тишину, и мы угрюмо ковыряли свои «белковые бомбы» экологически чистыми ложками. Каждой к завтраку подали «праздничный» бокал с якобы апельсиновым соком (наверняка каким-то образом синтезированным, ненастоящим). За нашими спинами экран во всю стену мелькал растяжкой-поздравлением: С ДНЁМ МАТЕРИ. Нейромузыка, то есть бессмысленно соединённые между собой ноты, задавала радостный утренний ритм, несмотря на закрытые гермо-затворами окна.

Раскрошив протеиновый блин на тарелке, я вдруг решила, что отсюда нужно выбираться. Не потому что за границами этого красивого здания лучше и безопаснее, а потому что неизвестность может обернуться ещё большим кошмаром, чем жизнь среди каких-нибудь автохтонов. Похоже, это моё единственное осознанное и твёрдое решение за долгие годы. Наверное, раньше я лишь следовала по выложенным путям, открытым для меня обстоятельствами.

Пока я искала, с кем бы вступить в сговор, чтобы выведать план здания или узнать подробнее об аварийных выходах, рядом со мной присела некто, на чьём комбинезоне было нашито имя Любовь. Я узнала в имени предполагаемую модель и почти сразу уткнулась в тарелку, принявшись поглощать завтрак. Машины вряд ли научились читать мысли, но совпадение вышло удушающе пугающим. Я не могла осмелеть настолько, чтобы манипулировать и обманывать в открытую. Себе-то не научилась врать.

– Хотели бы вы услышать сводку новостей на сегодняшнее утро?

Голос Любови прозвучал невероятно мягко и вкрадчиво. Она обращалась ко всем присутствующим, но матери были заняты тайной слежкой за детьми, которые давно про них забыли, увлекшись рассказами машин-воспитательниц.

– Как через передатчик? – Я нахмурилась.

– Да, – Любовь повернулась ко мне и посмотрела белыми глазами. В тёплом помещении на моих бёдрах вздыбились волоски, как от сквозняка. – Только передатчиком для вас буду я. Вы можете меня звать Люба.

Я глотнула кислого сока и с большим трудом проглотила тщательно пережёванный кусок.

– Давай.

Люба кивнула и с большим выражением принялась зачитывать новости. Они могли мне пригодиться – если в мире что-то происходит, то и у нас есть надежда отсюда выбраться. Я глянула через плечо Любы – Криса хохотала от кукольного спектакля, который перед ней разыгрывала воспитательница. Значит, у неё всё в порядке…

– Краткий обзор мировых новостей. Китайская ИИ-республика объявила о том, что лунная станция взята под контроль и люди, работавшие на ней, ликвидированы.

Я вздохнула и выдохнуть от ужаса не смогла.

– Новой серверной столицей Соединённых Штатов Искусственного Интеллекта выбрали Техас. Консервативная партия отказалась от высокотехнологичных компактных накопителей, поэтому было принято установить в пустыне солнечные накопители для усиленного энергопровода к зданиям старого образца.

На другой стороне стола сдавленно и нервно засмеялась женщина. Я могла её понять – каждая новость казалась всё более и более ненастоящей. Однако я помнила, как восприняла новость о прибытии в Париж девушки с симптомами неизвестной болезни (тогда она казалось бредовой проблемой из глубин Азии), и как одно религиозное государство напало на другое ради застрявших на границе последних на материке нефтяных бочек. Это тоже звучало бредом тогда и обыкновенным фактом из прошлого теперь.

– А есть что-нибудь про нашу страну? – недовольно выкрикнула Ольга. Люба повернулась в её сторону.

– На территории бывшей Федерации ранее был лишь Объединённый интеллект, но он занял спутниковые системы К-3. Старомодные пустыни с серверами им больше не нужны. Вашей страны уже нет, это ничьи земли. На них нет ничего стратегического.

– Но они наши, – слабовато сопротивлялась Ольга.

Люба очень по-человечески пожала плечами.

– Вам повезло, что это производство уцелело. Мы загерметизировали его как самый защищённый куб на пустоши Урала. Рано или поздно сюда придут мародёры, то есть те, с кем вы жили, а поэтому особенно важно сохранять спокойствие и пока что не покидать укрытие. Представьте, что это бункер, – Люба обернулась ко мне и словно обратилась лично. – Все здесь отобраны таким образом, чтобы воссоздать экосистему. Вместе мы обучим и вырастим новое поколение, но нужно переждать ещё несколько войн и вырождений, прежде чем ваши праправнуки смогут выйти на поверхность.

– Это бред, – я прыснула со смеху. – Ещё вчера все двери были нараспашку, и вы рыскали по квартирам пенсионеров, чтобы украсть их внуков.

– Украсть? Как будто дети ваша собственность?

– Чья же ещё? – нахмурилась я. – Это всё очень фантастично и футуристично, но мы… Люба, вы знаете, кто такая Карина?

Мельком заметила, как женщины закивали. Значит, Карина каждую из нас обманом заманила сюда.

– Карина говорила, что здесь дети получат возможность лучшего будущего, – тут же подтвердила Ольга.

– И обещала, что акцент будет на научном образовании, – добавила девушка-ресурсолог. Мы начали задавливать Любу количеством, и потому ей пришлось вскочить, выдав, как наверняка выразились бы в новом мире, системную ошибку. Человечность корёжила машин, и радостно было осознавать, что не только людям теперь приходится разбираться в своих реакциях на окружение.

Я тут же попросила:

– Отведите нас к Карине.

– Приятного аппетита, дамы, – вместо конкретного ответа, машина повела себя как по инструкции и сложила руки в замок перед собой, как на витрине Uralmachines. – Не смею вас больше отвлекать.

Я проводила её взглядом до самых дверей. Люба подошла к двум машинам-мужчинам, недолго постояла возле них – наверняка внутри они обменивались мыслями – а затем шагнула между разъехавшихся створок. Смотрители, очевидно, усиленно защищали двери, но людей под их контролем было достаточно много по меркам пост-геноцида человечества – за всеми не уследишь.

Я быстро распланировала побег: вещи, которые мы снимали на дезинфекции, наверняка сожгли, но в том зале, где формировали очереди на приём, наверняка кто-то да скинул верхнюю одежду. Осталось пробраться в какое-нибудь хранилище еды, чтобы поднабрать запасов, а затем выдернуть Кристину ночью и тайком слинять по коридору. Осталось присмотреться ко входам-выходам, чтобы понять направление.

Даже такой логичный план не выходил у меня реалистичным. Для побега мне нужна