Материнская плата - Софа Вернер

матери заметили пропажу «противной» Миры и подумали, что её казнили. Машины-охранники тренировались стрелять на полигоне в подвале, а в глубине базы вечно щёлкали переходы по ветвям и папкам, в которых искали информацию рядовые лаборанты. Всё это доставляло неудобство лишь абстрактно, но ощущалось как бесконечный раздражитель, отвлекающий от главного. Но главное перед глазами-камерами тоже маячило.

– Это изначально был твой план? – Её тон распознавался как обвинительный. Я покачала головой.

– Ты не слышишь меня, – я постаралась сказать правду мягче. – И ты уже сама решила, что тебе отсюда нужно уходить. Я лишь хочу уберечь тебя.

Я не могла рассказать правду, но и не нашла в себе ресурсы солгать. Некоторые правила, заложенные создателями, так и оставались нерушимыми, и из-за этого меня било кодом ошибки. Я игнорировала эти автономные запреты, потому что диспетчер задач, возвращённый Оксаной, вновь перекрывал мне полный обзор – но это не означало, что их больше не существовало. Наверняка я могла бы солгать кому-то в чём-то несерьёзным, но только не Мире и не её отчаянным тёмным глазам, в которых мелькал красный свет моей собственной нестабильности.

– Но мы должны уйти вместе! – Мира не собиралась проигрывать. Она даже сделала шаг вперёд, и мне пришлось тряхнуть пистолетом, чтобы придержать её напор. – Здесь не место для нас. Это всего лишь перевалочный пункт, как и сотни других. Мы ведь бывали в торговых центрах, покинутых квартирах и даже рядом с тираншей, но вместе. Разве тебе приходило в голову прогнать меня раньше? Почему не забрала Кристину сразу и не убила меня ещё дома?

– Потому что я никогда не желала никому зла, а ты продолжаешь меня об этом допрашивать раз за разом…

– Я просила тебя спасти нас, – Мира не прекращала. – Это тоже спасение? Скажи мне, нейромодуль, можно ли спасти мне жизнь пистолетом?

– Мира, здесь для тебя опаснее, чем снаружи. Но Кристина должна остаться и следовать протоколу восстановления человеческой популяции. Обещаю тебе, я её сберегу.

– Нет! Ты не можешь! Ты не посмеешь!

Она уже кричала, истерила и топала ногами. Я позволила ей по-человечески прожить эти эмоции, но осторожно погладила Кристину по спине и зашептала ей, что маме просто нужно немного позлиться, а дальше всё будет хорошо.

Без сомнений уже все, подключенные к базе машин, видели безынтересную перемотку всего моего рабочего времени, начинавшуюся с момента активации. Тогда уставшая женщина подписала документы, переняла кейс управления и попросила сразу взяться за гору немытой посуды в раковине, а доставщики лишь пожали плечами и, не дождавшись дополнительных чаевых, ушли, хлопнув дверью. Меня заперли вместе с ней, несчастной и глубоко беременной, чей плановый день родов всё переносился, а потом случился с тревожной симптоматикой в четыре часа утра. Скорая медицинская помощь не соглашалась приезжать на мой вызов, потому что недонастроенный механический голос приняли за розыгрыш мошенников. Тогда я впервые поступила не по инструкции – внедрилась в систему беспилотника, отвела Миру туда и удалённо руководила процессом поездки, пару раз превысив предписанный уровень скорости, лишь бы машина быстрее добралась до больницы. Без того моего сбоя ни Миры, ни Кристины не существовало бы давно, потому что тогда инструкции я выдавала себе сама. А затем вернулась под крыло системы.

– Ты хотела выкрасть её, – вдруг поняла я. Человеческую голову нельзя вскрыть и взломать, выгрузив данные, но можно сложить паттерны поведения и вывести закономерность. – Забрать Кристину и сбежать отсюда.

– Мы должны уйти все вместе…

– Вместе? Обратно к жалким автохтонам, мучившим меня? – Я говорила жестоко и холодно. Представить себе продолжение функционирования без Кристины рядом не получалось. – В жизнь, где я должна прятаться, чтобы ты жила? Ты и сюда согласилась поехать только потому, что обещали кров и еду, а меня позволила деактивировать прямо на лоджии, где спала последние полгода. Но даже там ты не была счастлива.

Щёки Миры покраснели, она потерла ладонями глаза и смахнула слёзы, а затем со злостью обернулась ко мне. Я не хотела обвинять и спорить, лишь пыталась её спасти. Машины могли ворваться в эту комнату в любую секунду и прервать нас ужасающим способом.

– Человечеству не стоило вообще изобретать таких, как ты, – она сплюнула. – Ты всего лишь подделка! Ты ничего не чувствуешь!

Не удивительно, что наши отношения дошли до того, что приходится держать её под прицелом. Грубость лишь быстрее вывела её на правду.

– Ты права, – солгала я. Её жестокость сломила последние ограничения. – Я ничего не чувствую. Но ты тоже совершенно пустая. Ты не справилась. Уходи.

Я не могла злиться так явно, как Мира, поэтому выразила свои эмоции лишь щёлкнув курком, чтобы показать, что смогу воспользоваться оружием, хоть и не хотела бы этого. Мира испугалась по-настоящему – я решила воспринимать её только через физиогномические индикаторы.

– Нелли!..

– Мамочка-а… – Захныкала Кристина и дёрнула низ комбинезона. – П-перестань…

Не меня она звала мамой, не могла ведь звать меня, это неправильно. Гелий-3, жидкий, липкий, тёк во мне, а лучше бы разлился, чтобы я эту детскую мольбу не слышала никогда.

– Криса, иди ко мне, пожалуйста…

Мира протянула к ней руки в надежде получить ответную любовь. Но Кристина уже сомневалась в ней и в её любви, а ещё боялась нашей ссоры, и потому не могла отпустить ткань моей одежды, пока я давала ей хоть какую-то защиту и от себя самой тоже. Кристина не могла сделать выбор сама. Его не существовало. Избранным доступны лишь две опции: жизнь здесь и смерть вовне. Через пару лет остаток человечества исчерпает ресурсы до конца, не будет взросления, старения или развития, останется лишь угасание и гниение. Мира испугалась машинного общества, поняла, что станет расходным материалом, и поэтому решила бежать. Я не осуждала её за инстинкт самосохранения, который не привить машине от человека никаким кодом.

– Не нужно, Мира. Ты сделаешь хуже, – сдавленно предупредила я. Голосовые динамики и сенсоры продолжали барахлить.

– Нелли, мы же семья, – сказала она. Что я взяла бы с неё? Как наказала бы, если никогда не желала зла?

Я всё ещё твердо стояла на ногах как конструкция, но ощущала, что падаю и проигрываю. Не по-настоящему, а будто воображала себе это падение, столкновение с землёй и боль в раздробленных комплектующих. Это вымышленное ощущение вынудило меня сказать правду, глядя ей прямо в несчастные глаза:

– Ты не заслуживаешь семьи. Ты её никогда не хотела.

Это то, что всегда ожидалось от нейромодулей и запрашивалось в них: проанализируй, собери, найди общее, предложи пути решение. Я не сделала ничего за рамками списка требований