Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

Государевой Опричной Учёной Стражи исключительно по собственной доброй воле. После чего как-то по-бабьи добавила, что «за мальчиком глаз да глаз нужен, а тут ужо она за ним присмотрит». Последнего пассажа Поликлиников от несокрушимой глыбы мрака по имени Светлана Сильвестровна не ожидал никак, так что этот раунд остался за нами.

Но вернемся к моему жизнеустройству. За пять дней, что прошли после возвращения из Сарай-Бату, Наташа окончательно свыклась с мыслью, что теперь мы будем видеться несколько реже, чем обоим хотелось бы. Умница Говорухин лично смотался в Воронеж и придирчиво подобрал для меня апартаменты, как он выразился, подобающие моему статусу и роду занятий. На статус мне по-прежнему было изрядно начхать (что не мешало почти ежедневно пиарить в Сети превосходный род Ромодановских и ежедневно же отбиваться от разнообразных аристократических недоумков обоих полов), но тут ничего поделать не мог: за умаление чести рода, чего доброго, папенька опять потащит меня в гараж на порку, а у Шаптрахора рука не дрогнет, я его знаю.

Так что вчера вечером вселился я в просторные апартаменты аж из восьми комнат, включая кабинет и лабораторию. Для ведения домашних дел Семён Семёныч прикомандировал ко мне своего дальнего родственника по имени Конрад. Толком об этом парне Говорухин ничего сказать не мог, но уверял, что вся родня за него поручилась головами. Что ж, поглядим, уцелеют ли кхазадские головы: хотя в новом жилище меня встретили образцовый порядок и недурной ужин, сам Конрад чисто внешне производил впечатление изрядного придурка. Достаточно сказать, что он жизнерадостно заржал при виде Есугэя с его неизменным пони-тейлом на темени.

Да, Евгений Фёдорович со мной, от предложения возглавить службу безопасности и остаться дома Рукоприкладский отказался с негодованием и даже некоторой обидой — мол, невместно его тонкой поэтической натуре мёртвыми дуболомами командовать. Хотя, подозреваю, хитроумный монгол понял, что в моё отсутствие видеоролики для его блога снимать никто не будет, а к рёву медных труб он быстренько привык. Так что теперь телохранитель обживает собственную комнату в воронежских апартаментах и даже имеет собственный ключ от входной двери, чем гордится чрезвычайно.

Но это всё было вчера, а сегодня с утра, едва продрал глаза и преисполнился благочестивых мыслей о том, как не опоздать на службу, я получил внезапный, как всегда, вызов в колледж, куда и помчался, едва успев привести себя в порядок. Ну, как помчался — сперва пришлось преодолеть преграду по имени Конрад, который всучил термос с кофе и мешок бутербродов. Может, не так уж он безнадёжен?

В кабинете директора колледжа, вопреки моим опасениям, экзаменационной комиссии не было — только он сам.

— Рад снова увидеться, Фёдор Юрьевич, — начал директор. — Давайте побеседуем. Рассмотрим ситуацию. Вам позарез нужно осуществить магическое воздействие, выходящее за рамки вашей специализации, а времени на начертательную магию, даже в самом сокращённом её исполнении, у вас нет. При этом, подскажу, необходимость этого воздействия для вас — не сюрприз, вы знали об этом заранее. Ваш ответ?

— Применю артефакт, — пожал плечами я. — в такой ситуации заранее обзавестись подходящим представляется вполне благоразумным.

— В точку. Что вы вообще знаете об артефактах?

— Магический предмет, способный на целевое воздействие, то есть, один предмет — одно заклинание. Артефакты бывают одноразовые и перезаряжаемые. Первые применяются чаще и их на рынке гораздо больше.

— Почему их больше?

— Вероятно, из соображений выгоды для производителей артефактов. Всякий раз покупатель тратит весомую сумму на приобретение артефакта, оборот растёт, доходы — тоже. Но это уже из области экономики и торговых стратегий.

— Хорошо. Расходуется ли личная мана мага при использовании артефакта?

— Зависит от типа вложенного в артефакт заклинания. Для создания огненного шара, например, расход маны не требуется. Тогда как для чего-то узконаправленного и, тем более, персонифицированного — например, для наведения порчи — расход неизбежен, и в описанном примере он довольно большой.

— Фёдор Юрьевич, скажите, вы отвечаете чеканными формулировками, словно по учебнику. Хотя во всех известных мне книгах и пособиях написано примерно то же самое, но другими словами. Не поделитесь секретом?

— Во-первых, в моей недолгой земской жизни довелось поработать редактором газеты. Очень, знаете ли, структурирует речь — даже в уме. Кроме того, в детстве учителя уделяли немало времени риторике и стилистике, и забылось далеко не всё.

— Хорошо, принимается, — кивнул директор, посмотрев на меня с некоторым уважением. — Вернемся к артефактам. Бывают ли многоцелевые артефакты?

— Встречаются, но нечасто. Главная причина — крайне высокая стоимость, которая, разумеется, оправдана, учитывая сложность изготовления. Но на практике платить бешеные деньги за, как правило, одноразовые «мульти-пульти», как такие изделия называют дети, мало кто готов. Тогда проще накопить на домового, хотя бы сиамского — в долгой перспективе обойдётся существенно дешевле.

— Скажите, а домовые — артефакты? — коварно спросил директор.

— Нет, — уверенно ответил я. — Об этом писали и раньше, но во вчерашнем «Вестнике учёной стражи» вышла большая статья гросс-профессора Поликлиникова, в которой он утверждает, что домовые — квазиживые существа, и, более того, до дня, когда приставку «квази» можно будет выбросить за ненадобностью, осталось совсем чуть-чуть.

— Как интересно! Спасибо, непременно почитаю, — теперь он уставился на меня с подозрением: с чего бы юному аристократу, пусть даже сверх меры любознательному, на досуге почитывать газету страшников, к которым, как к любым опричникам, отношение в обществе было не самым восторженным? — Значит, этим вопросом в нашей науке наконец-то займутся.

«А ещё это означает, что Фёдор Иоаннович всерьёз впрягся в безумный проект наших арагонских дуралеев», — подумал я, но вслух, разумеется. не сказал.

— Что ж, отлично, — улыбнулся директор колледжа. — Поздравляю, Фёдор Юрьевич, вы только что успешно сдали зачёт по дисциплине «Введение в прикладную артефакторику», продемонстрировав глубокое и вдумчивое владение предметом.

— Но, позвольте! Какое уж тут «владение»? Общие фразы, не более!

— Именно, что общие. Так на то оно и «введение», — успокаивающе пояснил он. — Сама артефакторика будет через неделю, это экзамен. Желаю вам деятельной подготовки. Был рад встрече, Фёдор Юрьевич. Вы свободны.

* * *

— Иньес!

— Нафаня! Здравствуй, милый! Как ты⁈

— Как… как ты меня назвала?

— Твой сеньор мне объяснил, что сейчас самое время забыть наши арагонские имена — чтобы никто не заподозрил, что мы выжили, случайно обратив внимание на непривычное имя. И я теперь Инна.

— Инна… Красиво! Но надо привыкнуть.

— Как