Ворн. Искатель - Катэр Вэй

свою толстую жопу!» Ярость клокотала, но сталь разума не позволяла ей вырваться наружу. Или это Тая? Да нет, не может быть. Только не она. Или… разве можно верить хоть кому-то в этом мире, где даже тени плетут заговоры? Таю будут пытать, несомненно. Выдержит ли она? Да и черт с ней! Пусть девчонка сама выкручивается, раз облажалась. А облажалась ли? Эта мысль, словно ледяная игла пронзила кромсающим сомнением все его существо. Почему стража так быстро среагировала? Словно ждали, словно знали.

Тихие команды гвардейцев, рассыпающихся по дворцу, выдавали их намерение — схватить Крама врасплох. Но он не был глуп. Дворцовые стены таили в себе множество потайных ходов. Он решительно двинулся в сторону конюшен. Мар — вот что ему сейчас нужно. Его преданный, выносливый мар, способный вынести его подальше от замка, в глушь, где можно зализать раны и обдумать дальнейший план. А план этот, он знал наверняка, будет полон крови и боли. Вильям дорого заплатит за свою подлость. Очень дорого. Крам это гарантировал.

Подойдя к конюшням, он заметил подозрительную активность. Стражники осматривали каждого мара, будто искали что-то. Или кого-то. Крам замер, прислушиваясь.

— Никого не выпускать! Особое распоряжение Светлейшего! — услышал он обрывок разговора. Значит, они ожидают от него именно этого — попытки бегства. Что ж, придется их всех удивить. Крам усмехнулся и развернулся в противоположную сторону. Бежать — это слишком предсказуемо — понял он. Ему нужно что-то совсем другое. Ему нужна… власть. Власть здесь и сейчас. Но нет, не прямо сейчас. Пока этот улей растревожен, надо обождать.

Под ногами хрустнула галька, когда Крам услышал слова:

— Его мар Драг только что сбежал в неизвестном направлении, — пролепетал один, добавляя топлива в костер отчаяния Крама.

— Да, мар сотника сбежал, — подтвердил и второй слуга.

«Драг, проклятый зверь! — мысленно взревел Крам. Предательство зверя казалось последней каплей. — Чтоб тебя бесы в пекле жарили! И ты меня предал! Предал в час нужды, скотина!» Нервы на пределе, и лицо… Маска спокойствия слетела.

— Один? Без Крама?

— Да, господин. Сам, неоседланный. Рванул в открытые ворота, аж искры полетели. Мы не могли остановить его, господин, — покаянно оправдывались слуги перед десятником охраны Императора, согнув спины в низком поклоне и не смея смотреть в глаза. Они все ожидали жестокого наказания. Все боялись.

— Понятно, — зло пробурчал десятник, с презрением осматривая бедолаг. — Что стоите? Работать! — рявкнул он, проходя мимо и чувствуя, как его внутренний мир рушится на глазах. Время утекало сквозь пальцы словно песок. Крама нигде нет. Никто его не видел. Что он доложит? Упустили? Да его самого казнят как предателя за такие новости. Нет, Крама нужно отыскать во что бы то ни стало. — Продолжайте поиски, — холодно скомандовал он своим подчиненным. — В каждую щель загляните, в каждый угол, но отыщите его. Он во дворце, это точно. Я нутром чую…

Стражники ушли, а слуги в панике перешептывались, их глаза выдавали страх.

— Крам — предатель?

— Таю арестовали?

— Жив ли Император?

«Жив пока, — мысленно усмехнулся Крам. — Но ненадолго».

Глава 21

Обнаружить вход в убежище не составило особого труда. Нужно было лишь внимательнее посмотреть и заметить свежую протоптанную дорожку сквозь поникшую, обломанную траву из костей. Гораздо труднее оказалось поддерживать защиту. Требовалась постоянная сосредоточенность, но резкие, внезапные шумы постоянно нарушали концентрацию, и защитный барьер рассеивался.

Деревья из костей стонали на ветру словно хор призраков, запертых в вечной агонии. Каждая кость, скрепленная неведомой силой, издавала свой собственный, неповторимый звук. Тонкие ребра звенели как разбитое стекло, толстые бедренные кости гудели низким, утробным воем, а черепа, подвешенные на костяных ветвях, щелкали зубами словно в предсмертной судороге.

Когда порывы ветра усиливались, деревья начинали ломаться. Кости-ветви, подгнившие от времени, хрустели и трещали как сухие дрова в огне, как выстрелы. Падая вниз, они рассыпались в прах, поднимая облака костяной пыли, забивавшей ноздри и вызывавшей тошнотворный кашель.

Звуки эти, проникая сквозь завесу внутренней тишины, били словно молотом по наковальне разума. Каждый треск, каждый стон, каждая костяная осыпь отзывались эхом в голове, пробуждая страхи и сомнения. Стоило лишь на мгновение поддаться панике, позволить мыслям сбиться, и тонкая нить защиты обрывалась. Барьер, сплетенный из воли и магической энергии, растворялся, оставляя беззащитную плоть на растерзание кошмарам, которые наверняка уже поджидали за пределами разума.

Приходилось снова и снова собирать себя по частям, утихомиривать дрожь в руках, усмирять бешено колотящееся сердце и с огромным трудом восстанавливать хрупкую защиту, рискуя сорваться в бездну безумия. В такие моменты оказывала помощь Лина, тихо и незаметно добавляя свои силы к поддержанию защиты.

Труднее всего было не поддаться панике и не разбежаться в разные стороны. Ворн крепко держал идущего рядом мрякула за загривок, постоянно подбадривая зверя. Затащить в аномалию Полкана оказалось делом сложным. Он упирался, мотал головой, шипел и прижимал уши. И лишь когда Ворн сказал, что в таком случае пусть спрячется неподалеку и ждет, мрякул все же решился последовать за другом, не желая оставаться в одиночестве в этом жутком месте, но еще он очень не хотел отпускать Ворна туда, откуда так сильно несло смертью.

Перед глазами словно сквозь мутное стекло проступил вход в убежище — темный зев, уходящий вглубь костяного массива. Отверстие манило неизведанностью, но вместе с тем отталкивало исходящим от него холодом, пробирающим до костей. Ворн нащупал рукоять меча, ощущая приятную тяжесть стали в руке. Оружие давало хоть какую-то уверенность в этом проклятом месте.

Лина, приблизившись к Ворну, коснулась его руки. Ее пальцы были ледяными, но от прикосновения волна тепла разлилась по телу, успокаивая дрожь и возвращая ясность мыслям. Она безмолвно кивнула, давая понять, что готова. Полкан, прижавшись к ноге Ворна, тихо зарычал, не сводя взгляда с зияющей черноты входа. Его шерсть встала дыбом, а глаза горели недобрым огнем.

Шаг за шагом они приблизились к порталу. Костяные деревья вокруг будто замерли, притихнув в предчувствии чего-то неминуемого. Ветер стих, оставив лишь звенящую тишину, которая давила на уши сильнее, чем любой вой или треск. Мрак, исходивший из входа, сгущался, превращаясь в осязаемую субстанцию, обволакивающую путников.

Ворн сделал глубокий вдох и, сжав рукоять меча, шагнул в черноту. Лина последовала за ним, не размыкая с ним руки. Полкан, поколебавшись мгновение, рванулся вперед, подгоняемый страхом и преданностью другу. Мгновение — и они исчезли в пасти