Ворн. Искатель - Катэр Вэй

— И не жалко тебе мальчишку? — усмехнулся он, старательно скрывая истинные чувства. Пацан ему был нужен, потерять его вот так по-глупому не хотелось. — Ты думаешь, это поможет? — со скепсисом в голосе произнес Ноэль и кивнул в сторону веревки. В его усмешке звучала горечь разочарования и предчувствие неминуемой катастрофы.

— А есть иные предложения? — парировал Кирилл. Его голос стал тверже, отчетливее. Он понимал, что Ноэль не верит в успех, но время для споров истекло.

— Почему он первый, а не ты? Ты ведь тоже… можешь. Ну так и проверь сам.

Кирилл усмехнулся.

— Не переживай. Все проверим. И я тоже. Ворн, ты готов?

— Готов, — кивнул подросток, подходя к самой границе между двумя «мирами».

Ворн шагнул вперед, к краю аномалии, к границе между реальностью и кошмаром. Лицо его оставалось невозмутимым, но внутри бушевала буря эмоций. Он закрыл глаза, выкидывая из головы все страхи, сосредоточился и представил себя в полусфере, прочной, но прозрачной. Веревка, обвязанная вокруг его талии, натянулась, словно тонкая нить, связывающая его с жизнью, с тем, что осталось позади. И тогда он шагнул вперёд. Под подошвами его обуви захрустела трава из костей, и… Ничего. Ничего не произошло. Ворн постоял немного, озираясь, затем сделал еще несколько робких шагов вперед. Все нормально. Никакие кошмары не обретали плоть и не нападали на него. Спустя десять минут экспериментального посещения Сада мальчик вернулся к товарищам.

— Гобла, теперь ты иди с ним, — приказал Кирилл.

Гоблу так же обвязали веревкой.

— Чет мне ссыкотно, малой, — тихо произнес хуман, когда они отошли немного в глубь Сада. — Эти глаза на деревьях… Писец они жуткие.

— Эй, ну чего там у вас? — крикнул Ноэль. — Как дела? Как самочувствие?

— Да-а, всё отлично, — слегка дрогнувшим голосом наигранно бодро ответил Гобла, улыбаясь и даже поднял вверх руку, показывая большой палец. Но лицо его было бледным, а на лбу выступили капельки пота.

— Возвращайтесь, — приказал Кирилл.

* * *

Тьма сгущалась в сердце Драга, терзаемом смутными предчувствиями. С каждой секундой, когда зов о помощи затихал в его разуме, когтистая лапа отчаяния сжимала его глотку. «Нет! Только не сейчас! Я должен успеть!» — рычал он про себя, ощущая, как ярость и страх переплетаются в клубок жгучей энергии. Заметив распахнувшиеся ворота и въезжающую во двор телегу, Драг понял: это его шанс. Плевать на последствия, плевать на гнев кардинала, плевать на все! Ради спасения незнакомца, чей разум отчаянно взывал к нему, он готов был на все.

Мощным толчком Драг сорвался с места, превращая двор в хаос из песка и камней. Копыта, обитые черным металлом, дробили мостовую, высекая искры. Черная лавина мускулов, ощетинившейся шерсти и злобного блеска глаз неслась по узким улочкам города. Прохожие шарахались в стороны, хватаясь за сердца. Еще бы! Черный боевой мар, символ власти и смерти, сам по себе разгуливающий по городу — зрелище, способное парализовать любого. Драг игнорировал их испуг, его разум был поглощен отчаянным голосом другого мара. «Не молчи! Говори со мной! Я близко, чувствую, но не вижу тебя! Опиши место! Что ты видишь?» Мольба сорвалась с его губ, превращаясь в рык отчаяния.

В ответ прозвучал слабый, прерывистый голос: «Сарай… вонь… гниль… шум моря… Связан… Морда… тоже… Не могу вырваться…» Порт! Он рядом! Драг сразу понял. Это старый вонючий сарай в порту, где перекупщики и контрабандисты проворачивают свои грязные дела. Ярость вскипела в нем с новой силой. Кто посмел тронуть мара? Он найдет их и лично скормит морским гадам! Не обращая внимания на вопли и проклятия, Драг прорывался сквозь толпу портовых грузчиков, снося прилавки с товаром, опрокидывая тележки. Наконец он увидел его — покосившийся, прогнивший сарай, от которого исходил смрад старой рыбы и гниения.

Ни секунды не медля Драг обрушил свою ярость на хрупкое дерево. Мощным ударом копыта он выбил стену, превращая ее в груду щепок. Внутри, в полумраке, он увидел его — Бурю. Связанного на совесть прочными ремнями, с кляпом во рту. Яростно заржав, Драг бросился к нему, острыми зубами перегрызая веревки. Толпа зевак уже начала собираться вокруг, привлеченная шумом и необычным зрелищем. Стража, судя по крикам, тоже была уже на подходе. «Пора уходить!» — прозвучало в голове Бури мысленное послание от Драга. Буря, шатаясь, поднялся на ноги, сбрасывая с себя остатки пут. Оскалив зубы, Драг угрожающе шагнул к толпе, словно говоря: «Отойдите, если хотите жить!» Люди в ужасе расступились, освобождая им путь.

И тут из-за спин зевак вынырнули фигуры в черных одеждах, с кривыми саблями в руках. Их лица, искаженные злобой, не предвещали ничего хорошего. Драг и Буря, взревев в унисон, встали на дыбы, обрушивая на нападающих град когтистых ударов. Черные фигуры шарахнулись в стороны, падая и толкая друг друга. Не тратя времени на драку, мары бросились прочь из порта, слыша за спиной яростные крики погони. «Кто они? Что им нужно?» — прозвучал в голове Бури вопрос Драга, заданный на бегу. «Меня усыпили… Очнулся в сарае… Предали… Нужно найти Ворна! Он должен всё узнать!» — отрывисто отвечал Буря, ощущая, как свежий ветер бьет в морду, разгоняя остатки дурмана.

* * *

Он стиснул зубы, чувствуя, как предательский холодок сомнения разъедает уверенность. Нужно действовать, и действовать быстро. Таю схватили. Оставаться здесь, в тени, означало подписать себе смертный приговор. Император, скорее всего, уже отдал приказ о его поимке, ищейки рыскали по всему замку, вынюхивая след. Крам понимал, что его единственный шанс — опередить их, нанести удар первым. Но как? Вопрос бился в голове как пойманная птица. Замок превратится в неприступную крепость, и его, Крама, ждет позорная виселица во дворе. Остается хитрость, уловка. Игра в кошки-мышки, где он — мышь, но мышь вооруженная и крайне озлобленная.

Крам замер в укрытии, наблюдая за тем, как его подчиненные, теперь наверняка уже бывшие его подчиненные волокут девчонку по коридору. В груди расползался холод предательства не только от Вильяма, но и в самой ткани реальности. А кто еще, если не он? О покушении знали только трое — он, Тая и Вильям. «Боров ты жирный, — пронеслось в голове, — ты же сам мне приказал освободить трон от задницы Светлейшего, чтобы водрузить туда