Ворн. Искатель - Катэр Вэй

не является исключительной заслугой перед Империей? — с трудом произнес юноша пересохшими губами. — Неужели я не заслуживаю такой милости? Что может быть более ценным для государства, чем его Император? А двоих прошу, потому что разлучить их не в моей власти. Это было бы несправедливо.

Правитель на мгновение застыл, а затем разразился аплодисментами.

— Вот, Альберт, учись, какими должны быть мои верные слуги! Искренние, преданные и хитрые, как лисы из древних легенд. Следуй за мной, юноша, — и, не дожидаясь ответа, он решительно повернулся и зашагал по коридору, отмеряя каждый шаг с повелительной уверенностью.

Глава 20

Гряда холмов, до этого момента казавшаяся лишь незначительным препятствием на пути внезапно оборвалась, словно кто-то огромный и невидимый откусил кусок земли. Прямо перед ними, у подножия этого неестественного обрыва, простирался Мёртвый Сад. Само его название звучало как предостережение, шепот из забытых кошмаров, эхом отдающийся в душе каждого, кто осмеливался приблизиться.

Ноэль, чье лицо, изрезанное шрамами и отмеченное печатью пережитого ужаса, нахмурилось, остановился, подняв руку. В каждом шраме читалась история — история выживания, потерь и безжалостной борьбы с тьмой. Остальные члены отряда, шедшие позади, один за другим замерли, пораженные открывшимся зрелищем. Гобле, чьи шутки обычно разгоняли самые мрачные тучи, явно стоило неимоверных усилий сохранить подобие невозмутимости. Его вечное остроумие словно застыло в горле, не в силах пробиться сквозь гнетущую атмосферу Мёртвого Сада.

Перед ними простирался жуткий пейзаж, словно кошмар, воплощенный в реальности. Земля, если это вообще можно было назвать землей, была устлана плотно переплетенными костями. Белые, серые, желтоватые, местами черные от времени, они образовывали кошмарный ковер, усеянный обломками черепов и осколками тазовых костей. Здесь, под слоем костей, казалось, похоронены не только тела, но и надежды, мечты и сама память о жизни. Место, называемое Мёртвым Садом, представляло собой лес, но лес, искаженный до неузнаваемости извращенной магией. Там, где должна была зеленеть трава, простирались переплетенные кости, словно сотни скелетов, похороненных в земле, прорвались наружу, чтобы увековечить свое страдающее существование. Кусты и деревья возвышались, сплетенные из позвонков, ребер и черепов, образуя жуткие очертания, напоминающие о муках, которые испытывали несчастные, чьи останки послужили строительным материалом для этого богомерзкого места.

Но самое ужасное было то, что висело на этих костяных деревьях. Вместо плодов — сердца, почки, печени, глаза. Органы, оторванные от тел, но каким-то непостижимым образом живые, поддерживаемые мерзкой магией, пропитавшей каждый дюйм Мёртвого Сада. Сердца пульсировали, ритмично сокращаясь, словно отсчитывая время до неминуемой гибели, напоминая о бренности всего сущего и неизбежности столкновения со смертью. Глаза, разных размеров и оттенков, моргали, вращались в орбитах, следя за прибывшей группой словно хищники, выжидающие подходящий момент для нападения. В их взгляде читался немой укор, отчаяние и, возможно, даже жуткое любопытство, словно они пытались разгадать тайну, почему живые осмелились вступить в их царство мертвых.

Тишина здесь была особенной — зловещей, давящей. Она казалась почти материальной, словно ее можно было потрогать, густой и вязкой, как паутина окутывающей все вокруг. И эту тишину лишь изредка нарушало приглушенное, ритмичное биение сотен сердец, которое, казалось, проникало в самую глубь костей, вызывая жуткий резонанс в душе. Запах… запах был невыносим. Сладковатая вонь гнили, которая въедалась в легкие и заставляла желудок выворачиваться, смешанная с резким, металлическим запахом костного мозга обволакивала и душила, лишая возможности здраво мыслить. Все вокруг казалось нереальным, кошмаром, вырвавшимся из самых темных уголков подсознания, из глубин безумия, где обитают лишь страх и отчаяние.

— Это только начало, — прохрипел Ноэль, глядя на Мёртвый Сад с нескрываемым отвращением. Его голос звучал приглушенно, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие этого места. — То, что вы видите сейчас — лишь малая часть того кошмара, что ожидает нас внутри.

Гобла, судорожно сглотнув, попытался выдавить из себя усмешку, но его лицо исказила лишь гримаса ужаса. Безуспешно. Проф, огромный, закованный в броню воин, чьи доспехи были покрыты боевыми отметинами, сжал рукоять своего топора, внимательно осматриваясь, словно выискивая приближающуюся опасность, невидимую для остальных. Кирилл, циничный и обычно невозмутимый, даже он казался подавленным, его саркастический взгляд потускнел, уступив место тревоге. Ноэль, нервно поправляя шляпу с широкими полями, скрывавшую часть его лица, достал арбалет, проверяя тетиву дрожащими руками, выдававшими его внутреннее напряжение.

Ворн прижал к себе маленькую Лину, оглядываясь по сторонам с тревогой, словно пытаясь оградить ее от всего ужаса, окружавшего их. Сама Лина вопреки всему казалась совершенно безмятежной, словно этот кошмарный пейзаж не вызывал в ней ни малейшего страха. Ее взгляд был чист и невинен, словно она видела что-то, недоступное остальным.

Мрякул зарычал, прижавшись к земле и оскалив зубы в сторону Мёртвого Сада, его шерсть встала дыбом, а глаза горели неистовым огнем. Он чувствовал опасность, зловоние смерти и гниющую магию, исходящую от Сада, и его инстинкты кричали о необходимости бежать.

— Помните, — тихо заговорил Ноэль, — это аномалия, и она воздействует на ваше сознание, читает ваши мысли и воплощает в реальность все ваши кошмары. Для защиты от ее воздействия нам нужен сильный менталист, который сумеет прикрыть всех нас, — мужчина криво усмехнулся, посмотрев в лицо Кирилла. — Надеюсь, он у нас есть, и у него достаточно сил.

Кирилл, словно ощутив на себе тяжесть незримого бремени, ответил не сразу. Солнце скрылось за тучей, и тень упала на его бледное лицо, скрывая сложные эмоции, игравшие в глубине глаз.

— Я не знаю, насколько хватит моих сил, — честно признался Кирилл. Голос его звучал тихо, но в каждом слове ощущалась внутренняя сталь, сплавленная годами тренировок и суровыми испытаниями. — Прежде чем туда идти, нужно кое-что проверить. Ворн, попробуй войди в аномалию, — предложил он подростку. — У тебя есть дар, я знаю. И у меня он есть. Будем проверять опытным путем, сможем ли мы противостоять давлению аномалии сами, и если сможем, то скольких получится прикрыть своим даром. Но прежде обвяжите его веревкой и, если что-то пойдет не так, тяните обратно.

Ворн, стоявший рядом с Линой, коротко кивнул, понимая, что предложение Кирилла дельное и нужно сначала проверить себя, прежде чем сунуться в этот Сад костей. Достав свою веревку, он обмотал один край вокруг пояса и завязал на крепкий узел. Второй конец веревки отдал Боргу. Тот принял без слов, лишь беспокойство за своего ученика мелькнуло в его глазах.

Ноэль, скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим с нескрываемым скептицизмом. Лицо его, изборожденное шрамами