На Берлин! - Петр Алмазный

— Есть новости, Георгий Константинович.

— Докладывайте.

— Наш человек в Гердауэне сообщает, что Канарис все еще на аэродроме. Его допрашивают в комендатуре. Охрана — не больше роты солдат.

— Кто ими командует?

— По виду, офицеры люфтваффе, но скорее всего — это люди Мюллера. Кроме того, присутствует какая-то важная шишка из Берлина, но кто именно, узнать не удалось.

— Хорошо, — сказал я. — Я переговорю с Поповым. Ждите меня здесь.

Оставив начальника особого оперативного отдела в своем кабинете, я прошел в комнату связи. Телефонист соединил меня с командующим Северо-Западным фронтом, штаб которого находился в Клайпеде.

— Здравствуйте, Маркиан Михайлович.

— Здравствуйте, Георгий Константинович. Слушаю вас.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал я.

— В чем именно?

— Есть оперативная необходимость в проведении десантной операции. От вашей авиации требуется нанести отвлекающий удар по объекту, координаты которого и время я укажу в шифровке. Задача — заблокировать взлетные полосы, чтобы ни один немецкий самолет не поднялся в воздух, по крайней мере, до завершении операции. Потом потребуется проводить самолет до указанного района. Можете подсобить, Маркиан Михайлович?

Попов задумался, слышно было его сопение в трубке. Тратить горючку, боеприпасы, рисковать машинами и людьми, без особой пользы для нужд своего фронта, никакому командующему не хочется. А я, при всем прочем, не являюсь его начальником.

— Попробовать можно, — сказал он наконец. — У меня есть кое-что в загашнике. Если расстояние приемлемо, то почему бы и нет.

— Сколько в загашнике?

— Два десятка. Плюс прикрытие.

— Этого достаточно.

— Тогда ждем шифровку.

— Спасибо, дорогой!

— Не за что. Сочтемся.

Он положил трубку. Через несколько минут пришло шифрованное сообщение, что авиация Северо-Западного фронта готова предоставить для проведения операции двадцать единиц «Ил-2» с увеличенной дальностью полета.

На последнем участке полета их будут сопровождать десять «Миг-3». Это меня устраивало. Осталось сообщить координаты цели и время начала операции, что я и намеревался поручить начальнику особого оперативного отдела.

Вернувшись в кабинет, я сообщил Грибнику о результатах своих переговоров с Поповым. Майор госбезопасности заметно повеселел. Осталось обсудить детали, в которых, как известно, и кроется дьявол.

— На чем думаете доставить десант, товарищ начальник особого оперативного отдела? — спросил я.

— На «Ли-2», товарищ командующий. Двадцать человек борт поднимет.

— Двадцать человек против роты? — усомнился я.

— Двадцать подготовленных бойцов, — уточнил он. — Под моим командованием.

— Ладно, майор госбезопасности. Тебе виднее. Когда готов начать?

— Завтра, на рассвете мы уже должны быть над Гердауэном. По темноте сумеем застать их врасплох.

— Значит, вылетаете немедленно. Передайте в штаб Северо-Западного фронта шифровку с координатами и временем налета. Действуйте по обстановке, но Канарис мне нужен живым.

— Есть, доставить живым, товарищ командующий.

Операция по захвату адмирала Канариса. 16 октября 1941 года.

Через час Грибник был на аэродроме, где уже прогревал моторы «Ли-2», без опознавательных знаков и бортовых номеров. В ангаре, куда собрали перед посадкой десантников, пахло мазутом и свежей краской.

Все это были бойцы из особого оперативного отдела фронта, усиленные фронтовыми разведчиками и польскими подпольщиками из коммунистов. Люди опытные, проверенные в деле. Оставшееся до погрузки время они тратили на проверку оружия и снаряжения.

Начальник особого оперативного отдела вошел, оглядел своих людей. Двадцать человек, два отделения, вскочили, как один человек. Все были в трофейном обмундировании, поверх советских бронежилетов, и с трофейным же оружием.

Заместитель Грибника, старший лейтенант Белов и сержант Заборовски, тот самый поляк-коммунист, который помогал майору госбезопасности наладить контакт с отдельными боевыми группами в осажденной Варшаве, подошли к нему.

— Товарищ майор государственной безопасности, десантная группа готова к выполнению задания командования, — доложил Белов.

— Товарищи, — начал негромко Грибник, а Заборовски принялся переводить для поляков, участвующих в операции. — Наша задача захватить и вывезти на нашу территорию высокопоставленного немца. Для этого нам предстоит высадиться на немецком аэродроме в Восточной Пруссии, в пятидесяти километрах от Кенигсберга. По имеющимся данным, помимо обычной охраны, данное лицо охраняется переодетыми в форму офицеров люфтваффе сотрудниками Гестапо. В любом случае, уничтожайте всех, кто откроет огонь. Наша авиация совершит налет на аэродром, так что фрицам какое-то время будет не до нас. Вопросы есть?

— Есть, товарищ майор, — откликнулся Белов. — Где именно держат объект?

— В комендатуре аэродрома. Это двухэтажное здание. На первом этаже расположено караульное помещение, на втором камеры и комната для допросов. В полете каждому выдам схему как самого аэродрома, так и комендатуры. По нашим данным, объект находится на втором этаже. С тыла к зданию примыкает пустырь, с фасада — стоянка автомобильной техники.

— Нас в воздухе не собьют, товарищ майор государственной безопасности? — спросил один из бойцов. — Я это к тому, что шишку эту фашистскую еще надо обратно доставить.

— Их зениткам не до нас будет. Наши штурмовики отработают по взлетным полосам. Если кто из вражеских истребителей и успеет подняться, там его будут ждать наши «Миги». Постарайтесь, насколько возможно, обойтись без пальбы. На вас фельдграу, в руках «Шмайсеры», если ртов раньше времени не откроете, фрицы сразу и не прочухают.

Бойцы рассмеялись. Начальник особого оперативного отдела посмотрел на часы.

— Вылет через тридцать минут. Проверить оружие и экипировку. На месте идем двумя группами. Первой командует старший лейтенант Белов. Она зачищает подступы к комендатуре и первый этаж. Вторая идет со мною. Мы поднимаемся на второй и забираем объект. Еще вопросы?

Вопросов больше не было. Тридцать минут спустя «Ли-2» оторвался от бетонки. Грибник сидел у иллюминатора, глядя на редкие огни Варшавы, которые быстро таяли в ночи. Самолет шел на бреющем, чтобы не засекли немецкие радары.

В салоне было тихо. Десантники дремали, кто-то из поляков молился, кто-то проверял в который раз немецкий автомат. Ровно через два часа пилот подал сигнал — снижаемся. Грибник выглянул в иллюминатор.

Внизу, сквозь редкие разрывы облаков, мелькнули взлетно-посадочные огни. На Гердауэне явно не ожидали налета советской авиации, который должен был начаться буквально через несколько минут.

И начался. Из облаков пали «Илы», заходя на цель. Один за другим взлетали на воздух куски бетона и обломки самолетов врага, подсвечивая пламенем облака снизу. Зенитки заговорили было, но быстро замолкли — штурмовики подавили их первыми же залпами.

«Ли-2» сел на запасную полосу — короткую, грунтовую, которую разведчики наметили заранее. Люк открылся, и десантники попрыгали на землю. Грибник спрыгнул последним, пригибаясь, побежал к зданию комендатуры.

Стрельба гремела уже со всех сторон — штурмовики утюжили взлетные полосы, истребители гонялись за редкими «Мессерами», успевшими подняться в воздух. Немцы на аэродроме заметались.

Выскочив на крыльцо, охрана комендатуры приняла вооруженных людей в фельдграу за своих, и не стала открывать огонь.