Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

А люди нынешние насчет пожрать понимали очень хорошо, и теми же грибами они не брезговали. Правда, запасать их в больших количествах они не могли при «бродячем образе жизни», но все же те, кто на охоту не уходил в дальние рейды на все лето, небольшие их запасы создавали. И умели довольно неплохо их готовить — ну, если не вкусовые характеристики еды рассматривать. И хранить тоже умели: они сушеные грибы (а сушили они белые, подосиновики и лисички) на зиму прятались в глиняные горшки. Причем сейчас применялись довольно интересные способы зашиты их от всяких насекомых: Сухие (очень хорошо высушенные, буквально «до хруста») грибы в горшках довольно плотно утрамбовывались, затем горшки эти затыкались плотной глиняной пробкой и после этого запечатанный горшок долго выдерживался в горячей золе. Так что внутри вредителей не оставалось, а новые сквозь глину туда добраться уже не могли.

Кстати, горшки эти (как и любые гончарные изделия) тут никакой ценностью вообще не считались: их большей частью дети лепили, а обжиг горшков считался обыкновенной рутиной: вокруг леса, валежника вполне достаточно для того, чтобы и керамикой заниматься, и зимой не особо мерзнуть. Так что даже дрова для гончарного дела именно дети из лесу таскали — а грибы… когда запасенные грибы нужно было уже «расконсервировать», то горшок чаще всего просто разбивали. Не специально, а когда довольно прочную глиняную пробку выколачивали — но опять: горшок тут ценности не представлял ни малейшей. «Консервный» горшок не представлял, а тот, в котором можно было еду на огне готовить, все же ценился заметно больше… некоторое время назад ценился, но с появлением чугунков их просто делать почти полностью перестали.

А еще я окончательно понял, что предки наши знали не меньше, чем мы в своем двадцать первом веке, просто знания у них были другими, полностью нацеленными на выживание в текущих очень непростых условиях. А еще они отнюдь дураками не были, и очень быстро адаптировались к изменяющемуся окружению: вот появились новые орудия, позволяющие прокормить больше народу — и тут же правила жизни поменялись. Не директивно, а «сами по себе» поменялись: если раньше основой выживания были охота и рыболовство, то теперь упор стал делаться на развитие сельского хозяйства. Причем переход этот происходил без фанатизма, плавно — в полном соответствии с «развитием индустриальной базы». Стали доступны косы — и в течение буквально пары лет возникла профессия косаря, а из-за этого и скотины можно было разводить больше. Не особо много больше: кос все же маловато пока имелось у народа, но вот то, что имелось, использовалось на полную катушку. А так как для эффективного использования кос нужно было кое-что у «соседей» заполучить, тут же и соответствующая «сфера торговли» появилась: чтобы косы в поле правит, требовались какие-то точильные камни — и их (песчаник, которого на территории нынешних «наших» поселений не было) почти сразу начали выменивать у «южных соседей»…

И я даже с этими «южными соседями» познакомился, причем буквально «не выходя из дому»: они сами в Пирогово прибыли чтобы «торговлю налаживать». В принципе, они почти все, что у нас делалось, выменивали в городе — но горожане ни за какие коврижки им не давали чугунки — а для охотников эти незамысловатые изделия были очень полезны. Потому что грибы без горшков приготовить в походе было почти невозможно, а глиняные слишком уж легко в дороге бились. И если разбивался последний горшок, то возникал серьезный такой шанс просто домой не вернуться — а у нас выпуск чугунков был все же сильно ограничен и на всех их просто не хватало. Но люди-то, как я уже упоминал, дураками не были, да и понятие «военной тайны» еще не сформировалось, так что когда горожане южан просто к нам на переговоры отправили, те долго не думали. А я посчитал, сколько у нас будет выпускаться кос, сколько потребуется точильных камней… в общем, с «гостями» мы договорись. А я узнал еще несколько «тайн мадридского двора», а частности, узнал, почему у этих «южан» нет поселений вдоль Оки. Казалось бы: вот она, река, полная рыбы, дуга заливные, на которых можно тысячи коров и лошадей прокормить — но народ на берегах ее селиться что-то не рвался…

Не рвался по совершенно понятным причинам: рыбка и травка — это, конечно, хорошо и даже замечательно, но даже Яуза рядом с местом моего десантирования в половодье на пару метров поднималась, а Клязьма у Пирогово — уже метра на три. А Ока в среднем течении поднималась (раз в три года, иногда и через пять лет, но все же) метров на пять, а то и на семь — и ближайшее место, где можно было поселиться без риска быть затопленным, было километрах в пяти от берега. В паре мест можно было и в паре километров обустроиться — но когда половодье заканчивалось… На правом берегу почему-то даже ручьев приличных, в Оку впадающих, не было, а до концепции колодцев местная цивилизация еще не доросла, так что чтобы не помереть от жажды, народ предпочел селиться вдоль Упы и Дона: в них рыбы тоже достаточно, и травка зеленеет обильно, а уж мест на возвышенностях, которые никакое половодье не затопит, вообще сколько угодно. И еще вдоль того же Дона можно относительно легко общаться (в том числе и на предмет торговли (то есть сейчас это был исключительно «натуральный обмен) с еще 'более южанами». Ну а к Оке можно мелкими группами в сезон подойти на зверюшек поохотиться — но и это лишь в случае, если дома с ними совсем уж грустно станет, а в последние годы (то есть при жизни даже старшего из «гостей») такого вроде и не случалось. А в город они приходили лишь потому, что в Заочье бобров было не очень много, и именно за бобровые шкуры «еще более южане» предлагали самые интересные товары…

Ну а в ходе собственно «торговых переговоров» я выяснил еще одну очень меня порадовавшую вещь: сейчас в обозримых окрестностях вся такая «меновая торговля» проходила исключительно мирным путем. И даже если какой-то товар кому-то был нужен очень сильно, а торговцы его по предложенной цене продавать отказывались (ну, или какие-то вещи вообще не продавались), то несостоявшийся покупатель с грустью просто оставался без покупки, в самом тяжелом случае, тяжело вздыхая — но никаких попыток заполучить желаемое силой не предпринимал. И причина такого поведения всех жителей окрестных племен