Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

была тоже понятна: любая конфронтация чревата людскими потерями, а когда люди живут на грани голода, любая потеря в людях могла стать в плане выживания критической. И не только потеря в собственном племени: потери у соседа могли лишить племя очень нужных и иным способом недоступных вещей. Вот загнутся «южане» — и где тогда брать точильные камни?

И по этой причине нынешняя «торговля» в значительной степени именно торговлей и не была, люди обменивались вещами, которые просто помогали соседям выжить, причем часто обмен такой производился даже «себе в убыток». Не всегда, те же бобровые шкуры, как и некоторые другие «элитные товары», давно уже имели довольно высокие (и согласованные) цены, а вот что попроще (то есть для дальнейшей перепродажи не предназначаемое) могло «уйти за бесценок»: к моему удивлению, эти «южане» железные наконечники для стрел получали в городе даже «дешевле», чем горожане их у меня забирали. То есть я так посчитал «товарные эквиваленты», ведь денег-то здесь пока еще не было. Впрочем, я в своих подсчетах и ошибиться мог — но вот в том, что соседи при необходимости были готовы свои усилия в чем-то объединить, я теперь стал полностью уверен: когда я объяснил «гостям», что больше чугунов я изготовить просто не могу потому что мне руды не хватает, они тут же предложили мне руду недостающую откуда-то приносить. А затем я, Агуша и два самых «старших» гостя долго считали, насколько перевозка руды с Упы в Пирогово окажется «экономически обоснованной». Ну, в принципе, для «южан» картина выглядела не особо паршиво, хотя мне показалось, что таскать руду на сорок километров по суше на закорках (а гужевую тягу они еще лет пять осваивать будут, причем гарантии, что освоят, никто бы не дал) будет ну очень накладно. Но в процессе выяснения размеров такой «накладности» у меня родилась новая идея: ведь в Пирогово уже стоял у берега «настоящий корабль»! На котором, между прочим, из Щелково в Пирогово переводили тонн по сорок камней!

Сейчас, хотя и началось «бурное развитие промышленности», бурность этого развития была довольно постепенной и очень неторопливой. Главным образом из-за недостатка «человеческого ресурса»: по мои подсчетам, чтобы промышленность стала действительно промышленностью, требовалось население тысяч в пятьдесят человек, и это не считая маленьких детей. А даже если считать «южан» (а их посланные мною подросшие детишки как раз к зиме пересчитали… приблизительно), в обитаемой доступной окрестности набиралось хорошо если тысячи три с половиной. И я точно знал, что при самом оптимистичном сценарии для того, чтобы местное население выросло хотя бы до десятка тысяч человек, потребуется минимум лет тридцать — если использовать только «естественный прирост», а пока что для применения «других методов» ресурса остро не хватало. Потому что для того, чтобы постоянно работала домна вроде той, которую я выстроил, нужно, чтобы только на нее постоянно работало минимум тысяча человек, а для массового производства стали по передельной технологии уже и пары тысяч тружеников будет маловато — а ведь всех этих людей еще и кормить требовалось — и да, минимальные требования к «индустриальной державе», способной производить по полста килограммов металла на человека в год, как раз в районе полусотни тысяч взрослых граждан и находились. И именно поэтому я свою домну мог запустить в лучшем случае раз в год и за двухнедельную сессию, за время которой тратилась вся добытая руда и сжигался весь запасенный уголь, я оказывался в состоянии тонн пять-шесть чугуна выплавить, а чугун-то не только на чугунки и сковородки тратился, плуги для крестьян пока только чугунные и делались. Хотя бы потому, что получение стали — это еще более «человекоемкий» процесс…

Впрочем, для производства «простого железа» в количестве центнера, а то и двух в год нужно было, чтобы на одного кузнеца работало человек сто взрослых и столько же детей в возрасте старше лет восьми-десяти. А это уже должно было обеспечить «базовые потребности» в железных изделиях охотников и даже частично потребности крестьян. И эти расчеты выглядели довольно оправданными — даже учитывая, что «сезон копания болотной руды» сейчас длился хорошо если месяцев пять. А если добычу руды сделать круглогодичной…

Да, люди сейчас соображали довольно неплохо и обоснованные аргументы воспринимали нормально — и я договорился с «южанами» о том, что за зиму я обучу десяток их мужчин великому искусству получения губчатого железа и изготовлению из него самых основных бытовых предметов вроде ножей, топоров и наконечников к стрелам. А еще — уже следуюшим летом — я постараюсь показать им нужные места и даже обучить их копать руду из-под земли, причем в любое время года копать. Однако покажу я эти места возле Упы, а учить копать стану совсем в другом месте…

И в день двадцатилетия моего появления в этой жизни был заложен «самый дальний город» «моей» цивилизации. Город, до которого можно было довольно быстро (всего за пару недель) добраться из «старого города» и недели за три — из Пирогово. На корабле добраться: я «новые корабли» строил простыми, в чем-то напоминающими галеры: по каждому борту находилось от восьми до десяти весел. А на случай (нечастый) попутного ветра еще и мачта на кораблях стояла, на которой можно было паруса поднять. Два паруса, прямоугольных — но и они оказались довольно полезными: все же иногда гребцам удавалось и отдохнуть. И, хотя полной уверенности в том, что я «попал точно в нужное место», у меня не было, я новый город назвал «Карачарово». Честно говоря, там руду в шахтах копать было плохо: грунтовая вода все же довольно близко к поверхности стояла. Но место было выбрано вообще не для добычи руды (хотя и ее все же копать стали потихоньку), а в качестве «кормовой базы» для уже именно будущего рудника, который тоже был заложен чуть выше по реке: где располагается еще не выстроенная Выкса, я «вычислил» довольно точно. Но возле Выксы (на противоположном от Карачарово берегу Оки) места для сельского хозяйства были крайне неудобными, а если рудник получится продуктами отсюда обеспечить, то будет просто замечательно.

И замечательно точно будет: в будущую Выксу перебралось человек двадцать взрослых мужчин и уже работоспособных подростков, а в Карачарово было отправлено чуть меньше сотни умеющих разводить скот и сеять зерно семей. А такая толпа народу может на обширных заливных лугах сена накосить столько, что тех же свиное хватит, чтобы мясом всех окружающих обеспечить. А со свинками хорошо получилось, правда та пятнистая, которую я «для