Кровь не вода 4 - Василий Седой

Хотел было ответить, что-то типа «да ладно, чего уж теперь», но не успел, и хорошо, что промедлил, потому что дальше слегка подохренел от признания игумена.

Оказывается, местных бояр с панами благословил на противостояние со мной никто иной, как отец Сергий. Более того, он, можно сказать, мобилизовал и чуть не заставил их идти против меня. Как он выразился:

— Потерял хватку, княже, с годами, не разобрался, кто есть кто на самом деле.

Все это потому что казаками командовал Святозар, то бишь язычник, и это не прошло мимо внимания монахов. Они, до конца не разобравшись, что происходит, решили, что язычники самоорганизовались и захотели создать на этих землях свой независимый анклав, поэтому и начали поднимать народ на борьбу с нечистью.

Про нечисть — это высказывание отца Сергия.

На моё замечание, что церковь вроде договорилась с язычниками, отец Сергий, слегка удивлённый такими моими познаниями, ответил:

— Было дело, договорились, но это не отменяет того, что за ними надо присматривать.

Он чуть запнулся и добавил:

— Тем более что братия нашей обители этому обучены.

С этой вот фразы все и началось, если можно, конечно, так выразиться.

Я без задней мысли уточнил, что, наверное, все священнослужители поголовно обучены «присматривать» и нарвался на целую лекцию, по итогам которой на самом деле узнал много нового.

Оказывается, церковь это не просто так, а серьёзная организация в плане разнообразных служб и направлений деятельности. Далеко не все священнослужители, что называется, лекари человеческих душ, хватает среди них и специалистов другого плана.

По словам отца Сергия, так уж случилось, что этот подземный монастырь основали как раз-таки монахи, занимавшиеся до татаро-монгольского нашествия разными, как он выразился, неблаговидными делами, необходимыми для укрепления православной веры на проблемных территориях. Говоря проще, это были представители тайных церковных служб, о которых не говорят, но они есть. Главное же, по крайней мере, для меня, что живущие здесь монахи не утратили за прошедшее время своих знаний и умений, а наоборот, в какой-то мере их приумножили.

Несмотря на то, что жить им пришлось в диких местах, по сути, в отрыве от цивилизации, из-за чего они были мало кому интересны, монахи не опустили руки и не потерялись по жизни. Они мало-помалу наладили здесь привычный им уклад жизни, а потом не торопясь начали отбирать в окрестных землях толковых детей и воспитывать из них приемников, передавая им все свои наработки и знания.

Кстати сказать, татаро-монголы во время нашествия зачастую старались не трогать священнослужителей, но это касалось далеко не всех. Собственно, основавшие монастырь монахи и бежали из Киева в дикие края, потому что их бы точно вырезали, случись им угодить в руки степняков. Никто не любит тайные службы, и степняки в этом плане ничем не отличаются от основной массы людей. Собственно, я их понимаю. Сам, слушая старика, задавался непростым вопросом: что вот мне с ними делать?

Особенно этот вопрос встал ребром, когда отец Сергий произнес, что, дескать, гордыня его обуяла, когда он узнал, что казаки здесь начали наводить свои порядки под руководством язычника, вот и постарался помешать этому как мог. Но это не главное! Главное, что он довольно быстро узнал, что на самом деле происходит, и не остановил это выступление бояр с панами, решив избавиться от них моими руками, типа чтобы в дальнейшем они не могли помешать моим планам.

На мой вопрос «а смог бы остановить после того, как началось противостояние?», тот хмыкнул и ответил:

— Смог бы, а если бы знал, что это действительно язычники возжелали власти, не думай, что у вас получилось бы так просто победить. Кровью бы умылись, и война затянулась бы надолго, случись братии оказать местным действительно значимую помощь.

Он говорил, а я размышлял, что мне такое, блин, подполье под боком и нафиг не нужно, чревато иметь рядом подобную неподконтрольную организацию, тем более что отец Сергий обмолвился о пусть и номинальном, но все же подчинении киевскому митрополиту.

Нет, понятно, что ссориться с церковью — это последнее дело, но и сидеть на пороховой бочке чревато, а воспринимать это, по сути своей, подполье по-другому не получается. Командовали здесь раньше, судя по всему, совсем даже не бояре с панами, а эти вот монахи, и вряд ли они захотят делиться пусть и неявной, но властью.

Так вот и накручивал я себя потихоньку, все больше склоняясь к тому, что мне поневоле придется решать этот вопрос чуть ли не кардинально, просто потому что это уже не церковь в полном понимании слова, а нечто другое.

Игумен, между тем, похоже, читал меня как открытую книгу, потому что в какой-то момент произнес:

— Думаешь сейчас, князь, что с нами делать? Вижу, что думаешь, успели мы к твоему приезду выяснить, кто ты и чем живёшь, поэтому и случился этот наш с тобой разговор так скоро.

Отец Сергий невесело улыбнулся и продолжил:

— У нас есть что тебе предложить, но прежде мне нужно многое тебе поведать, чтобы и у тебя было правильное понимание, а не то, что ты себе надумал.

Признаться, игумен слегка вышиб меня из колеи таким заходом, а дальнейший его рассказ так и вовсе заставил действительно много думать, просто потому что он потянул меня в такие игры, от одной мысли о которых нормальному человеку может поплохеть.

Начал он свой рассказ издали, ещё со времен основания монастыря.

Тогда, во время нашествия, православную церковь на территории Руси руками степняков сильно ослабили латиняне, представители которых терлись возле чингизидов в виде советников и помогали им как раз в борьбе с тайным церковными службами. По окончании нашествия именно беглые монахи, подобные предшественникам отца Сергия, помогали восстановить порушенное, обучить людей и сгладить последствия случившегося бедствия.

Именно благодаря этому православная вера смогла устоять на территории Руси и не прогнуться под Ватикан.

Все бы ничего, но со временем, когда все наладилось, конкретно монастырь отца Сергия из-за расположения вдали от густонаселенных земель оказался нафиг никому не нужен. Не совсем так, конечно, но близко. Церковь, получив в свое распоряжение нужных людей и восстановив свои службы, просто перестала нуждаться в дальнейших услугах местных монахов и потихоньку если не забыла о них, то свела их значение на величину, близкую к нулю.

Странно, конечно, все это звучит, но и так бывает. Но это ладно, дела не касается, а вот то, что местные монахи оказались не готовы согласиться с подобным положением вещей, это уже важно и более