Беги за мёртвым кроликом - Павел Сергеевич Иевлев

— Давай выйдем вместе.

— Не, не стоит. Давай хотя бы коктейль дождёмся. Реальность недостаточно надёжна в последнее время, знаешь ли.

— Выйдем из одного кафе, а вернёмся в другое?

— Вот, ты понимаешь. И главное, с виду то же самое, но хозяйка не узнаёт, коктейль не делает и даже счёт за пирог не приносит.

— Так правда бывает?

— Не в этом кафе. Впрочем, я привыкла. В этом есть и свои плюсы, поверь.

— Можно не платить по счёту в баре?

— Кстати, да, можно, наверное. У тебя, я смотрю, криминальные склонности?

— Я редко хожу в бары, так что это чистая теория.

Хозяйка кафе

— Вот коктейли.

Белка

— Спасибо!

— Слушай, у меня к тебе странный вопрос, можно?

— Ну, учитывая обстоятельства, я бы скорее удивилась нестранным. Задавай.

— Ты играешь на флейте?

— И даже на скрипке. И на гитаре. А откуда ты знаешь?

— Вот. (показывает блокнот).

— Надо же... (листает). Ого. И это. И ещё это. Эй, разве честно рисовать девушек, когда они спят?

— Не знаю, на всякий случай не спрашивал.

— А когда они спят голыми?

— Ну, это же со спины, со спины не считается.

— Ага, а вот это? Спина выглядит совершенно иначе.

— Ну, тут лицо всё равно непохоже вышло. Ты имеешь что-то против академического рисунка обнажённой натуры?

— Да, если это натура...

— Твоя?

— Без комментариев. Откуда у тебя этот блокнот?

— Это мой.

— Я и не говорю, что ты его спёр. Просто скажи, как он к тебе попал в этот раз.

— А были другие?

— Ответь.

— Таксист нашёл.

— Роберт?

— Нет, Анвар, кажется. Он вёз меня из бара. А ты знаешь Роберта?

— Чёрт, откуда ТЫ его знаешь?

— Если это человек, который таксует на чёрном хаммере, то случайно.

— Чёрта с два его встретишь случайно!

— Я просто вызвал такси.

— Куда, блин?

— Чего ты так распереживалась? В ту церковь, помнишь? Я ещё писал тебе, пока сидел ждал.

— А, ну да, точно, дошло. Тогда всё понятно.

— Да? Вот прям всё? Может объяснишь, чтобы я понял хоть что-нибудь?

— Нет.

— Нет?

— Прости. Большой ошибкой было с тобой встречаться. Я думала... А, неважно, что я там думала. Проехали.

— Я что-то сделал не так?

— Не ты. Я. Я всё сделала очень сильно не так.

— Ну ты хоть помнишь, как я это рисовал?

— Даже, чёрт меня подери, слишком хорошо. Ну, кроме тех картинок, где я сплю. У меня там лицо глупое. Никому не показывай. Жопу можешь показывать, жопа тебе удалась, художник.

— Но раз я рисовал тебя голой, то у нас... ну... было?

— А чем тебя не устраивает версия «академической живописи»? Может, девушка просто попозировать?

— Во сне?

— Уснула в процессе, бывает.

— Слушай, это нечестно. Мы явно были знакомы. Близко. Я этого не помню, но ты-то да! Вот если бы ты чего-то не помнила, а перед тобой сидел человек, который в курсе и ничего не рассказывает, как бы ты себя чувствовала?

— Вряд ли хуже, чем сейчас. Можешь допить мой коктейль. Пока.

— Эй, скажи хотя бы, кто ты на самом деле?

— Да вот чтоб я знала…

Мессенджер. Окно чата с пользователем Михаилом Вомбатовым

— Извини, что долго не отвечал, был занят. Работа сисадмина это не только плевать в потолок.

— Серьёзно? А я-то думал...

— Ты? Думал? Ври больше! Художники не думают, а сразу рисуют!

— Это стереотип. Иногда не сразу.

— Ладно, ты же хотел свиданием похвастаться? Уязвить своего хикки-приятеля, женатого на компьютерном железе?

— Разумеется. Завидуй — я видел живую девушку! Довольно близко даже. Через столик.

— Зато железо у меня самое лучшее! Наш дата-центр... А, что тебе рассказывать. Давай уже о твоей девушке.

— Она настолько же моя, насколько дата-центр твой.

— Ну, я хотя бы регулярно бываю у него внутри. Что-то мне подсказывает, что у вас свидание так далеко не зашло. Иначе ты бы написал мне не раньше завтрашнего утра.

— Ну... Зато там был вкусный пирог. Вишнёвый. И молочный коктейль.

— Вы что, встречались в столовке детского сада?

— Да нет, в кафе. Там довольно стильно, кстати, сейчас кину эскиз...

— Да, этакая «американская классика», не то, что ожидаешь увидеть сейчас в городе. Итак, вы пожрали пирожных...

— Пирог. С вишней. Вкусный.

— Да-да, пирог. И, простихосспади, молочный коктейль. Она была в розовом и пушистом, ты в коротких штанишках на лямочках, она лизала леденец и хихикала, а ты поделился с ней жувачкой и подарил цветной фантик. Я угадал?

— Почти. Я показал ей блокнот. Тот, что от таксиста.

— Который вроде бы твой, но ты его не помнишь?

— Именно.

— И как она отреагировала?

— Ну, слегка напряглась, что я рисовал её спящей и голой...

— Может, всё-таки покажешь?

— Обойдёшься. У тебя и так небось полный сервак нейропорно.

— Знал бы ты, чего тут полный сервак, тебе было бы не смешно. Ладно, фигура­-то хоть хорошая?

— На картинках да. Но вряд ли мне теперь дадут... В смысле, сверить с оригиналом.

— Она обиделась?

— Нет... Пожалуй, нет. Не на карандашные нюдсы точно. Скорее, она расстроилась, что я вообще нашёл блокнот. А ещё заметно триггернулась, что я читаю закрытую часть блога. Ничего не сказала, но было видно.

— С фига вдруг?

— Ну, выглядит всё так, словно она пыталась сделать вид, что это наше первое свидание. Не знаю, с чего ей захотелось вот так знакомиться заново, но мои рисунки её план обломали.

— Ну, может быть, ты её когда-то бросил? Оставил рыдать безответно влюблённую девушку и гордо ушёл в закат? И тут она встречает тебя в баре, понимает, что ты потерял память, и думает: «Ага! Второй-то раз он у меня не сорвётся!»