Ищущий свет - Е. Юань

с плотью Колина Илиада, то вновь вырывались наружу. Они служили надежными маяками, помогая старцу зафиксировать собственные координаты и выцарапать толику ясности рассудка из пучины невыносимой пытки и гротескных метаморфоз.

Лишь в этот самый миг до Колина Илиада окончательно дошла подлинная, стержневая суть этого таинства:

Для «Охотника на Демонов» четвертой Последовательности каждое убийство могущественной твари служило своеобразным духовным крещением, выжигая в его душе глубочайшие, неизгладимые шрамы-отпечатки.

И именно опираясь на эти выкованные зашкаливающими эмоциями клейма, он мог безошибочно запеленговать собственное «я» после глотка эликсира, не позволив рассудку заблудиться в лабиринтах агонии и безумия.

Это кристально ясное озарение воскресило в памяти Колина Илиада один специфический термин, мелькавший в древних фолиантах Города Серебра:

«Якорь»!

Шагнув на третью Последовательность, маг де-факто возносится до статуса некоего божества, обретая власть даровать отклики на мольбы в определенных пределах. А значит, ему кровь из носу требуются надежные якоря.

И поскольку до заоблачных ангельских высот еще оставался шаг, в роли этих якорей вовсе не обязательно должна была выступать паства. Их вполне могли заменить иные сущности — к примеру, те самые кричаще-яркие, пропитанные первобытной мистикой отпечатки, оставленные на полотне собственной судьбы.

Барахтаясь в пучине воскресших воспоминаний, Колин Илиад дюйм за дюймом собирал воедино осколки своего самосознания, вновь возвращая себе контроль над плотью и обуздывая бушующие в ней метаморфозы.

Вслед за этим за его спиной угрожающе распахнулись многослойные, сотканные из иллюзорного света крылья. Слившись в едином танце с кружащими вокруг «картинами», они начали неумолимо сжиматься внутрь, пока не осыпались прямо на тело Колина Илиада, выковав на нем монолитную, роскошную, но при этом абсолютно невесомую серебряную броню.

— Триумфальное возвышение «Охотника на Демонов» до престола «Серебряного Рыцаря» неминуемо таило в себе крошечные, индивидуальные нюансы, зависящие от того, какое именно божество ниспослало благословение. В свое время предводитель «Ловчих Двора», «Убийца Света» Миргонген, заручился благодатью самого Короля Гигантов, отчего и его профильные таланты в стезе «Серебряного Рыцаря» на голову превосходили базовый уровень.

Колин Илиад же, в свою очередь, обзавелся диковинной способностью: его сотканные из света «серебристо-белые рапиры», способные к мгновенной телепортации, отныне обрели власть наносить удары с пугающей, гротескной непредсказуемостью и спонтанными, хаотичными мутациями в траектории.

Ко всему прочему, специфические бонусы достались ему и для формы «Ортучивания».

Едва серебряные латы окончательно застыли монолитом, ритуал Колина Илиада увенчался безоговорочным триумфом. И пускай его лоб еще не обзавелся тем самым вертикальным глазом циклопа, по своей сути старец уже де-факто обернулся полноценной мифической тварью.

В это самое мгновение он плавно вскинул правую руку, небрежно взмахнув ею куда-то в сторону.

Далеко за чертой Города Серебра, у подножия неприметного холма, из ниоткуда ослепительно полыхнула разящая серебряная вспышка. Она с первобытной яростью разорвала всё на своем пути, с хрустом разрубив возвышенность надвое.

…………

Пока Колин Илиад барахтался в горниле возвышения до «Серебряного Рыцаря», Деррик Берг благополучно довел до финала ритуал мольбы о даровании, сжимая в руке вожделенную металлическую пробирку.

Улучив тот самый безупречный момент, когда Вождь Города Серебра спровоцировал колоссальную аномалию, стянув на себя львиную долю чужих взоров, восседающий над серой мглой Клейн хищно выбросил руку вперед. Юноша виртуозно выудил из пор истории револьвер «Похоронный звон» вкупе с одним-единственным патроном.

Загодя раскинув карты и железобетонно удостоверившись, что в радиусе многих миль от малыша «Солнца» не отирается ни единого паразита Амона, сыщик без малейших колебаний откинул барабан и вогнал внутрь ту самую «Пулю Обмана».

Щелк!

Резким, отточенным взмахом правой кисти Клейн захлопнул барабан. Оседлав незримые мистические узы, он сквозь разделяющее их пространство намертво взял на мушку те самые координаты, где бесславно пало его подлинное тело.

Бах!

С ледяным хладнокровием он вжал спуск, выплевывая из ствола этот единственный, драгоценный снаряд.

Синхронно с выстрелом он, опираясь на эту паранормальную связь и пустив в ход одну лишь голую волю, виртуозно зачерпнул сокрушительную мощь самого «Замка Истока».

Бескрайнее море серой мглы мгновенно вскипело, заставив всё таинственное измерение зайтись в неистовой лихорадке. Подавляющая, но слегка отдающая мраком сила ревущим водопадом хлынула наружу, наглухо спеленав выпущенную пулю, и, пронзив разделяющий миры барьер, устремилась прямиком в материальную реальность.

Свечение под сводами «Замка Истока» на краткий миг предательски потускнело. Клейн, титаническим усилием воли задавив рвущийся наружу животный страх, сжал в руке историческую проекцию «Похоронного звона». Виртуозно сымитировав чувство свободного падения, он совершил отчаянный прыжок: прямиком к багровой звезде, символизирующей «Солнце», навстречу той самой крошечной склянке со своей собственной кровью.

Тем временем на бескрайней пустоши, в чьих недрах таился Чернобыль, легион Амонов в остроконечных мягких шляпах синхронно вскинул головы. Короли Ангелов неотрывно созерцали, как небеса прошивает ослепительная молния, взирая на ту самую зияющую пучину мрака, которую не смог разогнать даже этот электрический всполох.

Клоны Амона в унисон изящно поправили выточенные из хрусталя монокли. Выдержав короткую, звенящую паузу, Они издали коллективный, насмешливый смешок:

— Как-то не верится, что у него самого хватило бы тямы на подобный финт…

— Паллес?

— Неужто и Он присягнул этой тайной ложе, прикрывающейся картами Таро?

Город Серебра, резиденция семьи Берг.

Взор Деррика внезапно заволокло беспросветным мраком, словно все свечи в комнате разом, дотла выгорели.

Для любого обитателя Города Серебра подобный расклад не сулил ничего хорошего. В глазах Деррика уже изготовилось ослепительно полыхнуть очищающее сияние солнца.

Но именно в эту секунду из недр кромешной тьмы брызнула россыпь световых осколков, до боли напоминающих мириады суетливо извивающихся, прозрачных червей.

Та самая металлическая пробирка, которую только что принял Деррик, с хрустом разлетелась вдребезги. Из ее осколков выплыла густая, алая кровь. Воспарив в полувоздухе, она принялась стремительно, неумолимо дробиться и размножаться, намертво сплетаясь воедино с теми самыми искрами света.

Спустя какие-то жалкие две-три секунды эти световые фрагменты слились в монолит, обернувшись исполинской, слепящей сферой.

Световой шар хищно вытянулся, претерпевая гротескные метаморфозы, и в мгновение ока вылепил кристально четкий человеческий силуэт.

Фигура щеголяла рублеными, резкими чертами и леденяще суровым, каменным лицом. Увенчанный полуцилиндром и облаченный в черное драповое пальто, незнакомец сжимал в руке отливающий вороненой сталью револьвер. То был не кто иной, как Герман Воробей.

Клейн триумфально «одурачил» незыблемые законы мистики! Сыграв на загодя припасенной крови, он благополучно воскрес на фальшивых, иллюзорных координатах!

Ему даже не потребовалось представляться: Деррик безошибочно опознал гостя по той самой специфической, пугающей ауре. Сглотнув замершее на пару ударов сердце, паренек на чистых инстинктах расплылся в неконтролируемой, бьющей через край улыбке:

— Господин «Мир»?

Клейн слегка вскинул голову. Мазнув взглядом по малышу «Солнцу»,