Ищущий свет - Е. Юань

— Ничтожно малы, — презрительно фыркнул Паллес. — Амулет «Обмана», выкованный из жалкого «Червя Времени», оставшегося от какого-то клона Амона, имеет до смешного призрачные шансы взломать подобный фундаментальный закон. А посему мой совет остается железобетонным: пусть бьет челом «Шуту» и вымаливает божественную подмогу. Тратить драгоценные секунды впустую смерти подобно! Балансировать на грани в компании Амона — верный способ угодить в фатальный капкан, чем дольше тянешь, тем глубже увязаешь.

Леонард погрузился в недолгие раздумья, после чего утвердительно кивнул:

— Я уловил суть. Обязательно передам ему этот совет.

Разумеется, он твердо вознамерился шепнуть бывшему сослуживцу и о той самой, предложенной дедулей авантюре с призрачными шансами на успех.

— Уловил, и слава богу. Воистину, ни стыда ни совести — дергать немощного старца, не давая спокойно почитать газету… — старческое ворчание Паллеса становилось всё тише, пока окончательно не растаяло в недрах разума юноши.

В особняке номер семь на улице Пинстер небрежно брошенная на кофейный столик пресса внезапно, словно по мановению невидимой руки, вспорхнула в воздух и чинно развернулась прямо перед диваном.

…………

«Пустить в ход амулет „Обмана“, дабы виртуозно одурачить незыблемый закон, гласящий, что воскрешение вершится исключительно в зоне гибели подлинного тела?» В таинственных чертогах монументального древнего дворца над серой мглой Клейн скрупулезно, слово в слово переваривал дерзкую задумку Паллеса Сороастра.

Едва эти мысли пронеслись в голове, как память юноши ослепительной вспышкой подкинула образ того самого кожаного фонаря, что так невыносимо долго разгонял мрак. Амон тогда играючи обвел вокруг пальца сами устои мироздания, загнав свечу в диковинную, парадоксальную аномалию — она источала свет целую неделю напролет, напрочь игнорируя нужду в воске.

В глазах Клейна тут же полыхнула искра первобытного озарения. Сыщик едва слышным шепотом пробормотал себе под нос:

'Додуматься до столь извращенной, гениальной многоходовочки с первых же секунд по силам лишь ангелу из Пути «Мародера»…

А ведь эта авантюра отнюдь не обречена на фиаско!'

Как и сам Паллес, юноша резонно полагал: уж лучше бодаться с безликими законами природы, нежели лезть на рожон против «Богохульника». Эта задачка казалась на порядок проще и безопаснее.

Нащупав этот призрачный луч надежды, Клейн без промедлений принялся дотошно, с параноидальной скрупулезностью препарировать все подводные камни плана:

'Спору нет, ту самую «Пулю Обмана» я благополучно пустил в расход. Вот только ничто не мешает мне выудить её фантом прямиком из пор истории! Как-никак, до того как лимит её поддержания иссякнет, я почти стопроцентно успею перекроить плоть и триумфально восстать из мертвых…

А мироздание-то, погляжу, воистину жалко. Мало того, что его внаглую водят за нос, так еще и сам инструмент обмана — чистой воды иллюзорная фальшивка…

Единственная зияющая брешь кроется в другом: этому жалкому снаряду, судя по всему, банально не хватит силенок прогнуть под себя фундаментальные мистические устои. Помнится, даже в мясорубке с Кьюнасом Кольгом она барахталась на пределе своих возможностей…'

В вихре этих лихорадочных мыслей Клейн медленно обвел тяжелым взором чертоги, и на него внезапно снизошло ослепительное озарение.

Ответ крылся в самом «Замке Истока»!

Заполучив первичный контроль над этой твердыней, юноша уже обрел власть зачерпывать здесь мощь, эквивалентную заоблачному рангу ангела второй Последовательности.

А весь тот колоссальный багаж секретов, что он успел сколотить ранее, кристально ясно вопил: «Замок Истока» почти стопроцентно раскинул свои корни на все три смежные стези — «Провидца», «Ученика» и «Мародера». Эта махина служила мощнейшим магнитом, провоцируя неминуемое притяжение Потусторонних характеристик, и именно поэтому Амон так маниакально спал и видел, как бы наложить на нее лапы.

Иными словами, Клейн всерьез подозревал: «Замок Истока» скрывает в своих недрах арсенал всех трех Путей. Загвоздка лишь в том, что он сам шагал по тропе «Провидца», а потому львиная доля той силы, что ему удавалось выудить, железобетонно принадлежала именно к этому домену.

«Если выставить фантом „Пули Обмана“ в качестве якоря, я, глядишь, сумею зачерпнуть из „Замка Истока“ совершенно иную грань Его могущества… Раз уж в ипостаси „Провидца“ я играючи жонглирую фокусами из домена „чудес“, логично предположить, что и арсенал „Мародера“ здесь таит в себе сокрушительную мощь ангельского эшелона. Единственный камень преткновения — раздобыть медиум подобающего калибра… А с таким козырем в рукаве можно смело плюнуть на страхи, что этот проклятый закон не поддастся взлому…» — по мере того как эти мысли выковывались в голове, Клейн почувствовал, как рассудок проясняется. Юноша с ледяным хладнокровием принялся плести дотошный, железобетонный план действий.

Взяв на мушку тот самый незыблемый мистический закон, он вознамерился разыграть поистине грандиозный спектакль — виртуозную «аферу»:

'Дабы срезать углы и не лезть на рожон, кровь из носу надлежит подстелить соломку загодя. Взламывать устои на голом энтузиазме — дохлый номер, разве что я сам вдруг обернусь истинным телом Амона…

Хм. Сцежу пробирку собственной крови и ниспошлю её в дар малышу «Солнцу». Этот финт вылепит фальшивую, иллюзорную точку воскрешения, заброшенную на немыслимую дистанцию.

А затем, пустив в ход «Пулю Обмана» как спусковой крючок, зачерпну из «Замка Истока» соответствующую мощь ангельского калибра. Этот удар виртуозно «одурачит» саму суть закона: заставит его железобетонно уверовать, что фальшивый маяк — это и есть подлинный исток, а истинное место гибели — не более чем жалкая обманка…'

По мере того как детали этого безупречного замысла обрастали плотью, Клейн не стал терять ни секунды. Оседлав незримые, мистические узы, намертво связывающие его с «эпицентром гибели», юноша пустил в ход «Истинное Зрение», дабы с параноидальной дотошностью прощупать обстановку.

Его взору предстала картина: та самая густая серо-желтая мгла изрядно поредела. А вот зияющая бездна расщелины, надежно сокрывшая в своих пучинах Чернобыль, осталась абсолютно нетронутой, ни на йоту не изменившись.

Щеголяющий в остроконечной мягкой шляпе и с моноклем на глазу Амон, виртуозно умыкнув невесть откуда подходящий валун, водрузил его прямо на то самое место, где бесславно пал Клейн. Король Ангелов вальяжно восседал на этом импровизированном троне, с леденящим, дьявольским терпением теребя в руках жуткую перчатку из человеческой кожи.

Он то изящно сгинал пальцы этого макабрического артефакта, то плавно их распрямлял. Всем своим видом «Богохульник» демонстрировал: в таком медитативном ожидании Ему не составит труда просидеть хоть целый век напролет.

А на расстоянии доброй пары километров, в самых недрах серо-желтого тумана, живописно расположилась троица Амонов. Облаченные в классические черные мантии древних магов, они чинно восседали на корточках вокруг валуна и с бьющим через край, искренним упоением резались в карты — колоду ублюдки, разумеется, тоже умыкнули невесть где. В процессе игры они то и