Воздушная кавалерия. Том 9 - Джек из тени

Воронцов ничего не ответил. Он задумчиво покрутил в руках стакан, разглядывая янтарные блики коньяка. Логика в словах Ростова была. Для любого стороннего наблюдателя действия Имперского Аудитора в последние дни выглядели как подготовка к сепаратному миру. Встречи с врагами, молчание в эфире, игнорирование союзников.

— Надо готовиться к худшему раскладу, — продолжал настаивать Ростов. Дрожь в его голосе выдавала крайнюю степень нервного истощения. — Если Строганов договорился с Юсуповыми о разделе нашего наследства в обмен на неприкосновенность его контрактов…

— Готовиться так и так надо, — нахмурился генерал, перебивая излияния старика. — Иллюзий строить не будем, ситуация дрянь. А что до Кирилла… Он и так сделал для наших семей больше, чем кто-либо. Ты ведь хотел на самый верх, верно? Получи и распишись! А то, что мы не удержались, это наша проблема.

Голос Воронцова дрогнул. Старый генерал не договорил. Ему было физически тяжело признать саму возможность того, что Кирилл, муж его дочери, мог пойти на сделку за их спинами. Но армейский прагматизм требовал учитывать все переменные. И переменная «предательство» имела ненулевую вероятность в мире высшей аристократии.

И так все было понятно: без финансовых и силовых ресурсов Строганова шансы Ростовых и Воронцовых отбиться от объединенной коалиции в судах и на улицах были почти на нуле.

— Я выведу детей из рода, — вдруг резко заговорил князь. Его глаза лихорадочно заблестели. — Наталью, младших… Я официально лишу их фамилии, отрекусь от них. Перепишу на них часть европейских счетов. Время должно хватить, пока бумаги гуляют по канцеляриям. Плевать на статус, плевать на титулы! Хоть живы будут. Уверен, Император не откажет им в личной защите, опыт уже есть…

— Забудь, Игорь, — тяжело покачал головой Воронцов, глядя на старого друга с нескрываемой жалостью. — Ты почти вне закона. Ни один имперский судья не подпишет эти твои бумажки. Печать твоего рода сейчас — это черная метка. Любые попытки отчуждения активов или изменения статуса наследников будут немедленно заблокированы ИСБ по запросу Ермоловых или Юсуповых, как попытка ухода от уплаты виры. Будь уверен в этом. Они просчитали этот ход.

Генерал медленно поднялся, поправляя китель.

— Лучше чисти свой старый ствол, князь. Если нас будут убивать, давай хотя бы заберем с собой побольше этих ублюдков…

Вскоре два патриарха разъехались. Кортежи охраны, разбежались в разные стороны по залитому дождем Петербургу. Князь Ростов, оказавшись в своем кабинете в загородном поместье, приказал никого к нему не пускать. Старик долго, не моргая, смотрел в темное окно, по которому стекали потоки воды. Сквозь толстое стекло были видны усиленные патрули его личной гвардии, курсирующие вдоль высокого забора. Поместье находилось на осадном положении.

Затем, вспомнив слова старого генерала, князь горько усмехнулся. Иллюзии рухнули. Дипломатия закончилась в кабинетах следователей. Впереди оставался только закон силы.

Ростов отошел от окна и направился к массивному оружейному шкафу, встроенному в стену за книжными полками. Приложив ладонь к сканеру, он дождался щелчка и распахнул тяжелые стальные створки.

Среди современных штурмовых комплексов и пылевых излучателей взгляд старика выцепил то, что он искал. На отдельной полке, на бархатной подложке, покоился легендарный Маузер С96 в потертой деревянной кобуре-прикладе. Только от стандартной, заводской модели его отличал серьезно увеличенный калибр и интегрированный в ствол пылевой компенсатор. К оружию прилагалась коробка с дорогущими, изготовленными на заказ артефактными патронами, способными прошивать барьеры Гамма-Кинетиков.

Князь достал тяжелый пистолет, с любовью огладив холодную сталь. Он принес на рабочий стол все, что нужно для чистки и смазки оружия, разложил ветошь, масленку и шомпол. Старик меланхолично, с почти медитативным спокойствием принялся за дело.

Каждое движение было выверено годами. Сборка-разборка механизма возвращала его в те далекие времена, когда он получил от своего отца этот ствол в подарок.

— Да, была знатная заварушка, — усмехнулся старик, глядя на отражение настольной лампы в окне. — Тогда мы зажали своих кровников под Казанью. Как и эта… только в этот раз мы с другой стороны. Дичь с билетом в один конец. Может, это действительно расплата за все мои грехи… за гордыню… за то, что недосмотрел за Игорем.

Он щелкнул затвором, проверяя механику. В этот момент тишину кабинета разорвал грохот распахиваемой двери. В помещение, игнорируя прямой приказ о неприкосновенности, буквально влетел начальник службы безопасности рода.

— Гриша? — удивленно произнес князь, не отрываясь от протирки ствола. — Рановато скакать сайгаком. У нас еще несколько дней имеется до официального объявления войны. Юсуповы будут ждать решения суда однозначно.

— Там!.. — Начальник СБ рода, он же дальний, но преданный родственник князя, не мог выговорить ни слова. Мужчина, прошедший две кампании на границе аномалий, тяжело дышал, его лицо пошло красными пятнами. Причем, к удивлению князя, отнюдь не от страха. Это была крайняя степень возмущения.

— Ты чего, Гриша? Опять пресса на забор лезет? — озабоченно спросил Ростов, откладывая ветошь и чувствуя, как внутри сжимается пружина тревоги.

Григорий Ростов, молча, выхватил из кармана планшет, синхронизированный с наружным контуром наблюдения, и в несколько касаний перевел изображение с камер возле главных ворот на большой настенный экран кабинета.

— Да чтоб я сдох… — только и смог выдохнуть Ростов-старший, когда картинка сфокусировалась.

Князь в мгновение ока преобразился. Старческая немощь и депрессия слетели с него, как шелуха. Руки, еще секунду назад дрожавшие, на рефлексах вогнали тяжелую обойму с бронебойно-пылевыми патронами в Маузер. Дослал патрон в патронник, примкнул деревянную кобуру к рукояти пистолета, и быстрым шагом, почти переходя на бег, устремился к выходу из кабинета.

— Прикажи, чтобы пустили на территорию эту напомаженную дрянь! — крикнул он на ходу остолбеневшему Грише. — И стяни к плацу охрану!

Дождь лил стеной, когда князь Ростов выскочил на крыльцо своего особняка. Над головой хлопнул невидимый зонт пылевого барьера, выставленный подоспевшей охраной. На широком подъездном плацу, залитом светом мощных прожекторов, наблюдалась картина, от которой у старого патриарха потемнело в глазах от ярости.

В десяти метрах от него, не обращая внимания на десяток наведенных на нее стволов винтовок гвардии Ростовых, стояла девушка.

Князь буравил ненавистным взглядом высокую темноволосую барышню, полностью игнорируя двух ее молчаливых спутниц, застывших по бокам в плащах. Брюнетка была одета с вызывающей элегантностью: кожаный приталенный плащ, высокие сапоги, а в руках