Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

— А я всё думал, — протянул Богуш, — чего тут не хватает. — Он посмотрел на поднимающуюся с пола Дусю. — Но теперь вот всё на месте, по-старому.

— Ты чего удумала, болезная? — спрыгнув с лавки, Кузьмич пошел разбираться с отчаянно жестикулирующей кикиморой.

— Что ещё за кофя⁈ — вопрошал он. — Не знаю ничего такого. А второе что? Кура…круваса… тьфу ты! — домовой в сердцах сплюнул и топнул короткой ножкой. — Так и говори — булка! Не просто булка? Тогда пусть сама идёт и печёт, что душе угодно.

Дуся зашипела. Кузьмич зашипел в ответ, чем совершенно сбил кикимору с толку. На шум пришёл Ганя, посмотрел на шипящую парочку как на умалишённых (впрочем, он много на кого так смотрел), раздражённо дернул хвостом и удалился.

— Ничего не понимаю, — поделился со мной Богуш, пытаясь разобраться в предмете спора домашней нечисти.

А я вот понимал. Но просто сменил тему.

— Что тебе известно о Подземном мире?

— Ну и вопросы у тебя, друже, — запыхтел водяной. — То про Чёрный лес расспрашиваешь, теперь вот про Подземный мир. Тебе чего дома не сидится?

— Ещё как сидится, да только посидеть не дают, — я услышал шаги на лестнице. Забава ещё не вернулась от отца, значит, спускалась Ягишна. Спустя несколько мгновений я учуял исходящий от неё горьковатый аромат полыни, чабреца и ночной фиалки.

— И кто же тебе мешает, скажи на милость? — прищурился Богуш.

— Очевидно, что я, — слух у Ягишны был не хуже животного. Войдя на кухню в своём эффектном чёрном платье, она изобразила вежливую улыбку. — Доброго утра, леший и… как тебя там? — тёмные глаза обратились к водяному.

— Богуш, — улыбка моего друга была предельно сальной, но не произвела на колдунью никакого впечатления.

— Точно, водяной, — Ягишна потёрла сонные глаза. — Я должна была догадаться по запаху.

Тут к женщине подбежала Дуся и начала отчаянно жестикулировать, размахивая куском теста. Подоспевший следом Кузьмич принялся ворчать и спорить. Ягишна смотрела на них удивлённо.

— Чего я попросила?

— Кофья какого-то и булку с мудрёным имечком, — упёр руки в боки домовой.

— Когда я такое просила? — Ягишна перевела недоумённый взгляд на кикимору.

Дуся замаха руками вдвое быстрее и издала целую череду похожих на улюлюканье звуков.

— Говорит, во сне, — перевёл на человеческий Кузьмич.

— Не помню такого, — колдунья покачала головой.

Кикимора сурово сдвинула брови.

— Вот же дурёха! — сообщил её Кузьмич и тут же получил лепёшкой из теста точно в физиономию. — Ах ты маракуша!

Показав обидчику язык, Дуся убежала, а домовой припустил за ней.

Проводив суетную парочку задумчивым взглядом, Ягишна зевнула, потянулась и сказала:

— Шумно тут у тебя, Яр. — Порывшись в ящиках, она уселась за стол с сухарями и кружкой, в которую без спросу налила часть приготовленного для меня сбитня. — О чём толкуете?

Мне не хотелось омрачать утро колдуньи больной для неё темой, но водяной успел брякнуть:

— О Подземном мире.

Вопреки моим ожиданиям, Ягишна лишь кивнула и меланхолично захрустела сухарём, чуть позже запив его тёплым напитком.

— Могли бы тему поприятнее выбрать, — произнесла она, когда молчаливая пауза затянулась.

— Могли бы, — согласился Богуш, заискивающе заглядывая женщине в глаза. — Но Яр настоял.

— Это он умеет, — кивнула колдунья и покосилась в мою сторону. — Так до чего договорились?

— Пока не до чего, — буркнул я, чувствуя, как настроение понемногу портится. — Богуш, ты так и не ответил на мой вопрос.

— А чего тут отвечать? — Богуш запрокинул голову и попробовал вылить в рот остатки хреновухи из кувшина. Остатков было ровно две капли, которые быстро исчезли на синем языке водяного. Состроив кислую мину, Богуш вздохнул. — Гиблое это место. Ещё больше гиблое, чем Чёрный лес. Из того-то никто не возвращался, а уж из-под земли…

— Можно, — вставила Ягишна и вновь захрустела сухарём.

— Да ладно? — водяной поглядел на колдунью со смесью невольного страха и уважения.

— Угу, — подтвердила та с набитым ртом.

От моего внимания не укрылся тот факт, что женщина вела себя куда расслабленнее. К ней вернулись румянец и уверенность во взгляде. Сердце билось ровно, движения стали привычно плавными. Речь вновь стала томной, без излишней нервозности и истеричности. Может, ей всё же удалось принять себя? Или это сказываются те две кружки успокаивающего отвара, которым я её вчера напоил?..

В любом случае беседа продолжилась. Разразившись целой тирадой нечленораздельных и донельзя печальных звуков, Богуш всё же перешёл к рассказу. Начал он, по своему обыкновению, издалека.

— Вы же знаете, что светило в небе всему живому жизнь даёт. — Богуш выглянул в окно, где осеннее солнце уже встало над лесом. — Тепло его даже под водой чувствуется. А вот под землю оно не достаёт, только сверху пригревает, но не вглубь.

Ягишна протяжно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Прости, — совершенно не виновато проворковала она Богушу. — Это вовсе не из-за того, что ты скучно рассказываешь. — Колдунья улыбнулась, но, наткнувшись на мой суровый взгляд, быстро прикусила острый язычок.

Богуш сокрушенно вздохнул и пожаловался мне:

— Верно говорят, чем красивее баба, тем ехиднее.

Я скривился.

— В таком случае краше нашей лесной колдуньи никого не сыскать.

— Вот! Наконец-то ты… Погоди! — Ягишна задумалась. — В толк не могу взять: мне обижаться или радоваться?

— Молчать, — подсказал я.

Женщина фыркнула и сосредоточилась на завтраке. Водяной же продолжил:

— Но даже там, где свет не греет, всё же жизнь теплится. — Он вдруг нахмурился. — Или холодеет?

Мне уже всерьез начало казаться, что пить с утра хреновуху было не такой уж и плохой идеей. Но, взяв себя в руки, я направил мысли собеседника в нужное русло.

— Это не важно, Богуш. Давай ближе к делу.

— Ну а что ближе-то? Твари всякие в Подземном мире живут, жуткие да мерзкие. Говорят, они тех, кто скверно жил, к себе утаскивают, чтобы те тоже тварями стали. А ещё питаются тамошние жители болью да скорбью. Лучше подальше и от их жилья, и от них самих держаться. Вот и весь сказ. — Богуш замолчал и самодовольно улыбнулся.

— Погоди, —