Там леший бродит 2 - Игорь Николаевич Конычев

— Вот ведь неугомонная, — Ягишна выпустила мою ладонь и помассировала виски. — Мы с ней едва знакомы, а я уже всерьез задумываюсь над тем, чтобы вернуться в Подземный мир. — Поймав на себе мой суровый взгляд, колдунья улыбнулась. — Да шучу я. Просто впервые вижу кого-то настолько жизнерадостного.

— Ты привыкнешь.

— Поскорее бы, — пробормотала колдунья и поплелась к дому. Выглядела она так, что подуй ветер сильнее, её унесло бы прочь, как и сухие листья.

Слетевшая с ветки билобы ласточка ударилась о землю, обратилась Забавой и заботливо подставила женщине плечо. К моему удивлению, Ягишна приняла помощь без ворчания. Вероятно, у неё просто не осталось сил на то чтобы язвить и возмущаться.

Впрочем, терпеть общество молодой лешачихи колдунье пришлось совсем недолго. Дверь распахнулась и из нее выскочил целый комитет по встречам. Самым первым вырвался Пирожок. Огрызок его хвоста метался из стороны в сторону с такой скоростью, что напомнил мне лопасть вентилятора. Радостный пёс облизал руки и лицо смеющейся Забавы. Даже Ягишне досталось, чему она была не слишком-то рада и отогнала Пирожка небрежным жестом. Тот ту же поспешил ко мне за заслуженным почёсыванием за ухом.

Кикимора, кажется, одинаково обрадовалась обеим гостьям. Забаву она приветствовала радостным писком, а вот Ягишну сочувственно погладила по ноге, за что удостоилась такого же поглаживания, но по непослушной шевелюре.

Последним нас встретил Ганя. Проходя мимо колдуньи, он как бы невзначай потёрся о неё боком, но, стоило Ягишне попробовать коснуться его, как тут же выгнулся и едва ли не ползком прошмыгнул к Забаве. Ей он разрешил погладить себя ровно три раза, после чего ушёл на ступеньки и принялся демонстративно умываться, чем очень повеселил лешачиху. Колдунья же просто фыркнула и первой вошла в дом.

— Кто-то даст мне чего-нибудь попить? — произнесла она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Тут же подсуетившаяся кикимора подала Ягишне деревянную кружку.

— Не люблю квас, — поморщилась брюнетка, но кружку взяла, сделала небольшой глоток, после которого её брови поползли вверх. — А ты знаешь, что нужно уставшей женщине, — с толикой уважения сказала она Дусе, после чего подмигнула ей и сделала второй, намного продолжительнее первого, глоток.

— Что там? — тут же заинтересовалась Забава.

— Пиво, — ответил я, проходя мимо нее, и обратился к кикиморе. — Мне…

— Вот! — тут же рядом появился Кузьмич и протянул мне точно такую же, как у Ягишны, кружку. — Ты лучше меня проси. Не знаю, как так происходит, но кикимора только по просьбам Ягишны ничего не ломает.

Дуся тут же показала домовому язык.

— А можно мне тоже? — Забава глядела то на меня, то на колдунью, которая заметно повеселела.

— Что-нибудь сломать? — улыбнулась она, отдавая пустую кружку кикиморе, и жестом прося повторить. Новую порцию она получила незамедлительно.

Забава же замотала головой.

— Пива! — заявила она.

— Мала ещё, — пройдя на кухню, я опустился на лавку и с наслаждением вытянул ноги.

— Мала⁈ — лешачиха едва не задохнулась от возмущения. — Да коли не хворь, меня бы отец уже замуж выдал! А ты говоришь… — она вдруг осеклась и рассеянно повторила. — Отец. И братья ещё, они же волнуются до сих пор.

— Так и есть, — я сделал ещё один глоток прохладного бархатистого напитка.

— Мне надо к ним, — решительно произнесла Забава и зачем-то жалобно посмотрела на меняю. — Можно?

— Зачем ты меня-то спрашиваешь? — удивился я.

— Чтобы через твой лес пройти, — пояснила Забава.

До меня только сейчас дошло, что она-то мне позволила сквозь свой лес ходить, а от меня такого разрешения не получала. Благосклонно кивнув, я одобрил, так сказать, заявку:

— Можно.

— Спасибо! — порывисто подавшись вперёд, Забава чмокнула меня в щёку, помахала Ягишне и выбежала за дверь, где и исчезла в ворохе жёлтых листьев.

В этот момент в комнату влетела Дуся с кружкой пива, которую держала над головой. Видимо, она спешила дать её Забаве, но опоздала. А вот догадка Кузьмича полностью подтвердилась — стоило кикиморе выполнить просьбу не Ягишны, как у неё все опять получилось из рук вон плохо. Дуся споткнулась и едва не облила пенным напитком домового. Но вмешавшаяся ведьма щелкнула пальцами и заставила и кружку, и вылившееся из неё пиво застыть на месте.

— Удобно, — уважительно оттопырил нижнюю губу домовой. Он аккуратно взял висевшую в воздухе кружку, собрал ей всё, что разлилось, и залпом выпил сам. Довольно крякнув, Кузьмич вытер рукавом седые усы и удалился, похрустывая сухарём. — Еда готова, — напоследок бросил он, исчезая за углом.

Мы с Ягишной синхронно повернули головы и увидели ломящийся от яств стол. Постарался домовой на славу, но немного переусердствовал. Я и колдунья, конечно, вымотались и проголодались, но, судя по количеству и объему блюд, Кузьмич собирался накормить человек десять, не меньше.

— Когда он всё успел? — потрясённо пробормотала Ягишна, подходя к столу.

— У каждого свои секреты, — я многозначительно поглядел на неё, но женщина была слишком увлечена выбором первого блюда и не обратила на это внимания.

Пока колдунья накладывала в тарелку всего понемногу, я, с присущей мне практичностью, остановил выбор на тушёной капусте, почти свежем хлебе и свином окороке. Правда, немного подумав, присовокупил к нему пирог с яйцом и луком — уж больно хорошо они у Кузьмича получались. Дуся считала так же, поэтому, сцапав сразу два пирожка, уселась на лавку и, беззаботно болтая ногам, принялась откусывать то от одного, то от другого.

— Раздобреешь и перестанешь быть такой проворной, — сказала ей Ягишна, усаживаясь рядом.

Кикимора озадаченно поглядела на неё, потом на два надкусанных пирожка, потом вновь на колдунью и снова на еду. Кивнув своим мыслям, Дуся положила остатки одного пирожка на тарелку Ягишны и довольно осклабилась.

Колдунья вскинула соболиную бровь.

— Хочешь, чтобы я раздобрела?

Кикимора отрицательно затрясла головой, схватила с тарелки женщины пирог и положила в мою.

— Ну да, одному мне не суждено быть стройным, как кипарис, — пробормотал я, меланхолично работая челюстями.

— Смирись, — язвительно улыбнулась Ягишна.

Но у меня на этот счёт имелся свой вариант. Взяв кусок пирога, что от щедрот сердечных пожаловала мне Дуся, я опустил его под стол, где остатки