Высота памяти 1 - Роман Тард

* * *

Переправу нашли по дороге. Она тянулась из леса, забитая повозками, машинами, пушками на тягачах, и у берега собиралась в тугой узел. Река под серым льдом была неширокая. На восточном подъезде сапёры настелили брёвна поверх раскисшей колеи; люди шли рядом по обочине, уступая колёсам.

Снег в воздухе кончился. Осталась низкая рваная облачность с редкими светлыми окнами. Солнца не было видно, но одно такое окно слева слепило ровным молочным пятном.

Бомбовозов шло шесть, две тройки с разрывом. Ниже нас, прямо к переправе. Прикрытие сначала показало только одну пару. Она держалась впереди и справа от бомбовозов, слишком низко для верхнего заслона и слишком заметно для засады.

На ведущем желтел кок.

Я не назвал его. Поднял ладонь, хотя из другой кабины ладони не увидишь, и положил машину в пологий левый крен. Дёмин остался у хвоста. Вторая пара повторила. Третья пошла ниже, к первой тройке бомбовозов.

Жёлтая пара не встретила её. Она отвернула от переправы, будто уступая дорогу, и потянула к тому самому светлому окну в облаках.

Слишком легко.

Я поискал выше. Пусто. Справа — тоже. Снизу блеснули две маленькие тени, но это были бомбовозы на развороте.

Третья пара открыла огонь. Трассы прошли под ведущей машиной, заставили её качнуться. Строй первой тройки растянулся. Один бомбовоз сбросил раньше: чёрные точки отделились, ушли вниз и легли у западного берега, подняв грязь и ледяную крошку.

Жёлтый ведущий развернулся к белобрысому.

Вот теперь приманка стала похожа на угрозу. Он шёл сверху-сбоку, ведомый прикрывал ему хвост. Белобрысый доворачивал к бомбовозу и видел немца поздно.

Я повёл нос ему навстречу. Дёмин удержался справа, не полез через меня. Жёлтая пара дождалась нашего движения — и ушла вверх. Не дралась. Только вытащила нас из места.

Вторая немецкая пара ударила сзади.

Она всё это время держалась выше облачного края. Вышла не на третью пару и не на переправу — на дугу, по которой я возвращался к Дёмину после перехвата. Точно туда, где летом мы с Хромовым сходились после ошибки. Где ведущий тянулся к своему ведомому, а ведомый искал ведущего.

Дёмин увидел первым. Его Як резко вынесло вправо, под моё брюхо. Из крыльев вырвались трассы. Немец дёрнулся, очередь легла мимо, зато его ведомый уже бил.

Левую плоскость толкнуло. Потом борт. Не грохот — три сухих удара рядом, будто Лунин снаружи проверил обшивку костяшками. В кабину потянуло холодным воздухом. На стекле появилась звёздочка, маленькая, белая по краям.

Я бросил машину вниз. Не виражом к реке — от себя прежнего он как раз этого и ждал бы. Поднырнул под Дёмина, пересёк его курс и ушёл к лесу, куда мы перед вылетом перенесли точку сбора.

Немец не погнался. Он уже сделал главное: разорвал верхнюю пару и открыл жёлтому ведущему третий заход.

Внизу белобрысый выходил из-под бомбовозов. Его ведомый держался рядом. Жёлтая пара падала им на спины.

Я положил Як на правое крыло, выправил и снова положил — широко, до блеска нижней поверхности. Сигнал передачи. Старший лейтенант второй пары ответил таким же движением и повёл свои четыре машины к бомбовозам.

Группа ушла без меня. На этот раз не по догадке.

Мы с Дёминым развернулись к жёлтой паре. Радио в наушниках трещало пусто. Я показал ему кулак, потом ткнул вниз: прикрыть третью. Аркадий придвинулся ближе и опустил нос.

Жёлтый ведущий успел дать очередь. Белобрысый дёрнул машину, но поздно: фонарь его Яка брызнул осколками, правая рука соскочила с борта кабины. Самолёт завалился. Ведомый не убежал за немцем — пристроился со стороны раненой руки, почти под крыло, и начал вести его от реки.

Мы пришли сверху. Я открыл огонь с дальней, не для попадания — сдвинуть. Жёлтый ведущий отвернул раньше трасс, его ведомый прикрыл разворот. Пара не рассыпалась и не полезла в круг. Они набрали высоту, снова оставив нас внизу.

Я мог пойти следом. На несколько секунд его жёлтый кок висел над носом, и расстояние будто сокращалось. Дать полный газ, удержать, дождаться ошибки.

Внизу белобрысый держал левую руку на ручке, а правая лежала вдоль борта. Его ведомый показывал курс к нашему полю. В стороне четыре Яка под новым ведущим догоняли вторую тройку бомбовозов.

Я остался внизу.

Жёлтая пара тоже не вернулась. Она поднялась к облакам и пошла поперёк нашего курса, прикрывая отход своих. Тот, кого мы называли Ланге, получил не дуэль. Я — тоже.

Четыре наших настигли бомбовозы уже над переправой. Старший лейтенант повёл первую атаку сбоку, вторая пара ударила следом. Один немец отвернул, другой выпустил бомбы на развороте. Но задняя тройка сохранила строй ещё несколько секунд.

Бомбы легли у восточного подъезда.

Сначала поднялась земля. Потом брёвна, колесо, тёмный ком лошади вместе с оглоблей. Две воронки перерезали дорогу перед самым настилом. Мост устоял; подход к нему исчез в дыму и мокрой глине. Повозки встали. Люди побежали с дороги в стороны, сапёры — наоборот, к воронкам.

Наши прошли сквозь строй и вышли к лесу. Ни один бомбовоз не падал. Один тянул белую неровную полосу, но держался со своими. Прикрытие собрало их за рекой и больше не ввязывалось.

Я догнал раненого. Белобрысый сидел криво, прижав правый локоть к боку. Его ведомый показал мне ладонь, потом ткнул вперёд: веду. Я пристроился с другой стороны.

За спиной Дёмин держал сектор. Чужая пара могла вернуться. Не вернулась.

До поля дошли шестеро.

* * *

Белобрысого вынимали из кабины осторожно. Пуля прошла по правому предплечью навылет; рукав напитался кровью и прилип. Санинструктор разрезал ткань, наложил повязку и сразу велел не толпиться, а лётчик стоял на ногах и ругался, что чужую машину снова придётся латать. Пока его вели к землянке, ведомый шёл рядом и нёс обе его перчатки, хотя целой рукой белобрысый мог бы держать их сам.

Лунин добрался до моего Яка раньше меня. Поставил стремянку к левому борту, забрался, провёл пальцем по трём отверстиям под кабиной. Четвёртое ушло в корень крыла.

— Кучно, — сказал он.

— Вижу.

— Не видел бы — не привёз.

Он снял очки, протёр не стёкла, а переносицу. Потом снова надел и заглянул внутрь.

— Тяги целы. Обшивка нет. До утра не обещаю.

Рядом Дёмин держал веселовский лист на планшете. Правая его половина уже была заполнена мелким почерком. Он не написал «Ланге». Написал: «Вторая пара противника находилась выше видимой пары; атаковала на возвращении ведущего к ведомому».