Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

ответил ему полным вызова взглядом, словно хотел сказать: «Только попробуй!» Было хорошо заметно, что Олаф Арнольдович очень изменился. И это изменение было не в лучшую сторону, пришел к выводу офицер. Не вызывало сомнений, что алхимик лично убил Шабера, – в определенных вещах не получится настолько притворяться. Например, в уверенности в себе, которая приходит только с выигранной первой битвой…

– Не думаю, что нам еще есть что сказать друг другу, – сухо заявил он. – Возвращаемся к дамам.

Взгляд Рудницкого стал мягче, он полез в карман и вытащил золотой кулон.

– Держи!

– Что это? Амулет?

– Конечно.

– Он выглядит иначе, чем тот, что мы нашли в анклаве.

– Потому что я создал его для тебя, – вздохнул Рудницкий с преувеличенным раздражением. – Он намного лучше, чем тот, – заверил он. – Отпугнет мелких демонов и задержит сильных. На время…

Когда Самарин поднял безделушку, то почувствовал тепло в правой руке, затем волна жара охватила все тело.

– Сделаешь еще несколько таких для солдат? – быстро попросил он. – Цена не имеет значения.

– Не сделаю, – решительно ответил алхимик. – У вас есть свои российские маги. Можешь им показать, как образец, – со злорадной улыбочкой сказал он.

– Ну хотя бы для Матушкина? Ну и Батурину он бы пригодился.

– Ты торгуешься, как старый еврейский торгаш, – с презрением произнес Рудницкий.

– Ну так сделаешь?

– Ладно, но только для них.

Возвращаясь в столовую, Самарин старался игнорировать неприятные покалывания вдоль позвоночника – признак, который сопровождал его более двадцати лет на войне. Скорее всего его подсознание предчувствовало угрозу. Серьезную угрозу. Офицер надеялся, что речь идет о магах из Amici Mortis. Но появился еще один вариант: Рудницкий…

* * *

Обманный удар левой – и Самарин молниеносно перекидывает нож в правую руку, бьет, обходя защиту Матушкина. Тот вводит его в заблуждение обманным маневром и отправляет на маты хитрой подсечкой. Через мгновение офицер почувствовал на шее острие тренировочного ножа. Он выругался, подчиненный снова его победил.

– Что я делаю не так? – спросил он.

– Вы не сделали ни одной ошибки, ваше высокоблагородие, – усмехнулся Матушкин. – Просто я лучше.

– Еще раз! – сказал Самарин.

– Некоторые не знают, когда следует отступить, – кинул солдат.

Самарин предусмотрительно увеличил дистанцию и встал боком к противнику, стараясь выставить наименьшую поверхность тела для атаки. Матушкин приблизился, держа нож за бедром так, чтобы было незаметно, каким хватом он его взял.

– ИСХ‘ААР!

Самарин ощутил кровь во рту, легкие отозвались болью, как будто звуки, которые он произносил, были сделаны из стали раскаленных докрасна букв.

Матушкин кинулся вперед, замахиваясь над головой, но в последнюю секунду меняя захват, толкнул офицера в живот. Самарин блокировал удар скрещенными руками и оттолкнул нападающего плечом. Матушкин отчаянно закрывался от контратаки, но офицер смог пройтись клинком по запястью солдата.

– Обезоружен! – воскликнул Самарин.

– Обезоружен! – признал Матушкин. – Что это было, ваше высокоблагородие?

– Слово силы.

– То, что вы выучили в библиотеке? Может, и я бы мог?

– В следующий раз, – решил Самарин. – Сначала ты, потом Батурин. Процедура довольно опасная, – объяснил он.

– Практика, похоже, тоже, – солдат подал ему белый платочек.

Офицер вытер губы.

– С каждым разом легче, – заверил он. – Сначала плевался кровью почти неделю.

– И что теперь? Сауна?

– Нет времени, приму душ, а ты как хочешь. До вечера свободен.

– Благодарю.

– Может, навестишь еще раз Рудницкого? Он тебя любит.

– И зачем мне это? Я не сомневаюсь в его компетенции и доброй воле: рана прекрасно зажила, но шрам как был, так и остался.

– Это уже совсем не тот человек, которого мы знали. Он пошел вверх.

– Знаю, он стал магистром гильдии.

– Я не это имел в виду. Господин Рудницкий может делать такое, что другим алхимикам и не снилось. Например, он убил трех бандитов. В поединке.

– Рудницкий?

– Он самый.

– Ну, наверное, схожу.

Самарин кивнул и пошел в душ. Стоя под струями горячей воды, он не думал ни о тренировке, ни о магах, ни о Рудницком. Перед обедом ему доставили пахнущий фиалками конверт. Всего несколько строк: адрес и время. Офицеру не требовалось ничего больше: автором письма могла быть только одна особа. Островская. Анна…

* * *

Она открыла ему двери в костюме от «Агнес Дреколь» и фантастической шляпке с кисточкой. Накинутая на плечи шубка говорила о том, что сударыня Островская не собирается его приглашать внутрь. Она не противилась, когда он обнял ее, игриво ответила на поцелуй, но не ушла с дороги.

– Идем отсюда, – попросила она. – В ресторан или кафе.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду место, в котором я не смогу сделать тебе непристойное предложение? – вздохнул Самарин.

– Я имею в виду место, в котором я не смогу согласиться на твое непристойное предложение, – с улыбкой парировала она. – К тому же я была бы сильно разочарована, если бы не услышала хотя бы несколько таких предложений.

Офицер хотел отшутиться, но его удержало выражение глаз Анны. В ее взгляде застыл страх.

– Ты чего-то боишься? – прямо спросил он.

– Тебя, себя, сама не знаю… Я никогда еще…

Он остановил ее поцелуем, его ладони скользнули под блузку и обхватили груди.

– Саша!

– Я не сделаю ничего, чего ты сама не будешь хотеть, – заверил он. – Но между чаем и тем, о чем ты думаешь, есть место для других вещей.

– Не сомневаюсь, – буркнула она, поправляя одежду. – В данный момент идея пойти куда-нибудь уже не кажется мне такой гениальной.

Самарин молча подал Анне руку.

– Я глупая, – буркнула она.

– Почему?

– Разве это нормально, что я одновременно чувствую и удовольствие, и разочарование?

– Для женщины? Абсолютно.

Попытка столкнуть полковника с лестницы закончилась еще одним поцелуем.

– Идем, – сказала она через минуту. – Иначе еще немного – и я тобой… воспользуюсь.

– Тут немного неудобно, – заметил Самарин. – Но, с другой стороны, солдат не должен избегать трудностей, что бы сказал император?

Офицер выругался: шутка не удалась. Анна вздрогнула при слове «император».

– Это действительно для тебя так важно? – гневно спросил он. – Ты все еще воспринимаешь меня как москаля?

Учительница выбежала на улицу, вдохнула морозный воздух. Самарин пошел за ней, взмахом руки подозвал карету.

– В «Бристоль», – решил он.

– Это не так, – сказала она, когда они оказались в уютной карете. – Если бы ты был юристом или инженером, факт, что ты россиянин, не имел бы значения. И нет, я не вижу в тебе москаля. Ты хороший человек, Саша, и нравишься мне. Слишком нравишься… Но грядут перемены, а ты солдат. Я не знакома с политикой, но читаю газеты и знаю, что приближается кровавая метель, которая сокрушит старую власть и принесет новую. Также я знаю,