Предел. Выживание - Евгений Сладков

— Открой.

Предел знает как, но у меня получилось — я плюнул ему в лицо. Кровь красиво легла на белую плёнку, но не стекла, а впиталась. Рот на шее Отступника раскрылся, и на этот раз я увидел внутри не зубы. Глаз. Маленький, серый, очень человеческий. Он медленно моргнул, и меня передёрнуло сильнее, чем от только что сломанного зуба, чем от всего уже ранее виденного…

Камень рванул челюсть вниз. Сустав справа выскочил. Ядро провалилось в рот. Отступник зажал мне нос и губы. Кристалл упёрся в распухший язык. Я попытался вытолкнуть его, но каменный палец протолкнул Ядро глубже…

Корни разом полезли из желудка во все стороны: в грудь, в позвоночник, в горло. Они искали землю, но находили только меня. Каждый цеплялся за сосуды, обвивал кости, пытался вытянуть из плоти новую форму.

Искажение встретило чужую Силу жадно. Ядро Атрибута дёрнулось вперёд, словно Зверь голодный, натянув Главный филамент. Мир сузился до двух вращающихся центров и живой нити между ними. Зелёная энергия билась о нить, просачивалась в неё и меняла направление.

Я мог позволить Искажению забрать всё. Оно предлагало как всегда без слов, без голоса — простым ощущением правильности: отдать контроль, стать сосудом, пропустить чужую Силу через себя и проснуться сильнее.

И — нет!

Вот теперь я послал к Пределу древнюю мудрость и вцепился в сожранное Ядро. Направил часть зелёной Силы к обрубку филамента, другую — к рёбрам, третью — к браслетам. Оковы загудели — новая чужая Сила вошла в руны. Не изменила их, не подчинила, но ещё подточила, потому как трещина в звене засветилась изнутри.

Главный филамент ещё сильнее утолщился, больно раздвигая плоть вдоль груди. От него распустились новые ответвления. Одно охватило сердце неполным кольцом. Второе поднялось к левой ключице. Третье снова потянулось в правое плечо. Четвёртое пошло вниз, вдоль позвоночника. А тело не успевало — кожа над грудью вздулась тёмными полосами, сердце ударило слишком быстро, левую руку свело.

В животе корни чужого Ядра продолжали искать почву, а Искажение рвало их на части. Я — Искажение. Браслеты — меня. Невероятно слаженная работа!

Когда однажды всё кончилось, я не мог пошевелиться, но твёрдо знал: «Двадцать третий взят».

Глава 20

Свобода

'Грабли? Снова?

Значит, я на верном пути.

К свободе всегда больно!'

Родимус Беспечный

Отступник стоял рядом и «смотрел» внутрь меня своим Атрибутом. Камень вокруг ложа подрагивал.

— Хорошо, — наконец раздалось от него.

Я сумел разлепить губы:

— Для кого?

— Для нас.

От подобной чести следовало отказаться сразу, что и сделал:

— Нас нет.

Он провёл пальцем по новой тёмной полосе у ключицы:

— Есть источник и тот, кто умеет им пользоваться.

— Есть ты и причина, по которой тебя скоро придётся отскребать от пола.

Отступник улыбнулся. Его щека разошлась. Под кожей раскрылась узкая щель, полная серых зубов. Улыбка стала шире, чем позволял человеческий череп.

— Скоро, — согласился он и опустил шкатулку на край ложа.

Пять человеческих жизней, очищенных от прошлых имён и сложенных по цвету: ещё один синий кристалл, заметно светлее уже скормленной мне Воды, фиолетовый, серый и два почти бесцветных. Хотя нет, одно из них редко-редко, но вспыхивало изнутри странным серебром.

Отступник выбрал серое. Наверное, Камень.

После чего произнёс:

— Двадцать четвёртый.

— И сколько останется у тебя? — тут же поинтересовался-поиздевался я.

Ответе не дождался — вместо него Ядро уже направлялось к моему рту. Не сопротивлялся — просто смотрел, как новая пытка и грядущая попытка спасения всё ближе.

— Открывай, — велел Отступник.

Я послушно открыл, отчего Ренегат замер. Белая плёнка на глазу дрогнула. Каменная рука с Ядром попятилась, человеческая перехватила её за запястье.

— Боишься кормить? — любопытство-таки вырвалось само собой.

— Нет.

— Тогда давай, — я высунул разбитый язык и слизнул кровь с губы. — Или оставь на потом. Вдруг самому понадобится.

Каменная рука рванулась к лицу с намерением ударить — слишком уж резким выглядело движение, отчего зажмурился невольно и внутренне напрягся.

Однако боли не последовало — лишь движение воздуха, щекотнувшее кожу: Отступник остановился в нескольких сантиметрах. Пальцы с Ядром дрожали.

А я ждал. Не двигался — замер подобно Счастливому Кролику пред Мудрым Удавом.

Ренегат ударил рукой о край ложа. Пальцы разжались. Серое Ядро покатилось, но его тут же поймала человеческая рука, которая затем и засунула его в мой рот.

Камень оказался упорнее Огня, плотнее Воды и непокорнее Природы. Этот Атрибут не рвался наружу, а падал, утягивая меня следом. Серость провалилась сквозь желудок, позвоночник, каменное ложе и потащила меня ещё дальше: каждый орган обрёл непомерный вес, кровь вообще стала гравием, а воздух осел в лёгких двумя могучими валунами.

Искажение попыталось забрать наведённый вес. Камень пошёл в отказ. Впервые мой Атрибут встретил не ярость и не рост, а непоколебимое упрямство: «Отныне это место — моё!». Камень просто был. И считал это достаточным ответом на всё.

Средоточие Предела рванулось, сбилось с ритма, сателлиты заметались в хаосе.

Главный филамент натянулся, его ответвления полыхнули болью. Серую тяжесть следовало провести через них, разобрать, лишить формы. Но Камень оседал на стенках филаментов, забивал их, превращал живые нити в неподвижные стержни адамантита. И не только их.

Моё сердце замерло. Раз.

В груди стало тихо. Два.

Тишина поползла дальше. Три.

На четвёртом ударе, которого не случилось, я снова вспомнил Меланиту и её спасительный холод. Тот смутный отклик, который удержал меня во время второго прорыва и сопутствующего ему Шторма. Потянулся к этому…

И встретил только пустоту. Она напугала сильнее замершего сердца…

Объятый паникой, я ударил Искажением по серому осадку. Ударил без попытки сдвинуть Камень. Просто стремился изменить то, что значило «неподвижный». Осадок в ответ дрогнул, и оболочка вокруг сердца треснула — оно ударило, причём сразу дважды. Боль привычно вернула ощущение самого тела, вместе с кровью и судорогами. Но я отмахнулся от неё, потому что уже направлял серую Силу по филаментам: в левую руку, в позвоночник, в правое плечо, к метке «неживых», в Оковы…

Руны налились светом.

Не только они — Отступник тоже. Видимо, сказалась его связь с креплениями.

Серые прожилки поползли от каменной руки к плечу. Ренегат совершенно неосознанно, но очень жадно тянул родственный Атрибут обратно через руну, не понимая, что вместе с ним получает