Люби смерть - Стелла Так

то же самое в Париже. Должна признаться, мне очень нравится эта партия. Последние несколько лет все события заполняли пустоту внутри меня всевозможными приятными моментами, и я наслаждалась победами, пока Лор не вступил в игру.

– Ох уж этот плохиш, – пробурчала я.

– Лор бесит, – просто сказала Уна. – Но без него игра была бы скучной. Думаю, игра ему доставляет удовольствие не меньшее, чем мне. Клянусь, он давно не выглядел таким живым.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Она пожала плечами.

– Чтобы убить время, пока мы едем. А может быть, и чтобы ты все поняла. Поняла, что совершенно неважно, какую сторону ты выберешь, спасешь ли человечество вместе с моими имбецилами братьями, убьешь ли всех, сбежишь, выживешь или умрешь. Ведь в итоге все это будет бессмысленно. Всего лишь игра.

– Я напомню тебе эти слова, когда ты проиграешь.

– Да пожалуйста. Мы бессмертны, Лиф. Закончится одна партия, я начну новую, или кто-то другой вступит в игру. И все завертится опять. Может, в следующий раз это я буду на стороне героев и буду защищать права человечества, в то время как ты будешь на стороне зла. Надо веселиться, пока не надоест.

Я даже не заметила, как лимузин остановился. Пассажирская дверь открылась и салон залили яркие лучи утреннего солнца. Я зажмурилась, пока Уна выходила, а Тахир вытаскивал меня из машины, как мешок картошки.

– Где мы? – спросила я, открыв глаза. Мы оказались в окружении высоких деревьев с узкими, кривыми стволами. На их коре и земле рос густой мох, а над головами щебетали птицы. Что-то заставило меня поежиться на месте. Лес производил гнетущее впечатление. Не знаю, как иначе было описать то, что ноги сопротивлялись идти вглубь него. Когда я подняла голову, то вдали увидела заснеженную макушку горы. Я не сильна в географии, но это явно была гора Фудзи.

– В Японии, – сказала Уна, будто я была идиоткой.

– Где именно в Японии? – с раздраженным выдохом спросила я.

– Аокигахара, – ответила демон, пока я непонимающе смотрела на нее. Девушка тихо хихикнула. – Его еще называют Лесом самоубийц. Здесь мы обменяем тебя на Фалько. Пора идти.

Она махнула рукой, и прежде чем я успела что-то сказать, Тахир снова заткнул мне рот кляпом. От противного вкуса резины в сочетании с полузасохшей слюной у меня свело скулы. Единственная пища в виде виски предательски полезла к горлу.

Итак, словно куклу, демоны тащили меня вглубь Леса самоубийц.

26

Фалько

Демоны 1-го уровня – Некроманты

Рокурокуби / Року. Вид йокаев, принимающих облик обычных женщин. Их сверхъестественная природа проявляется ночью: пока Рокурокуби спит, ее шея способна растягиваться на невероятную длину, позволяя голове свободно перемещаться.

Они способны вытягивать конечности, у них очень острые зубы, они питаются падалью. Кроме того, они могут гоняться за своими жертвами, пока те не упадут замертво.

В отличие от большинства йокаев, рожденных монстрами, рокурокуби и их близкие родственники – нукэкуби – произошли от людей, измененных проклятием, которое падает на женщин за их собственные или чужие прегрешения (например, неверность мужу или гнев богов). Данное проклятье касается исключительно женщин.

Прислонившись спиной ко мху внутри пещеры, я наблюдал за происходящим. Группа, которая направилась на поиски Лиф Янг, состояла в основном из экзорцистов, поскольку йокаи решили остаться под защитой святилища. Ямамото координировал всех с такой легкостью, что стало ясно – он давно работал с этой группой. Зэро упомянул, что я должен знать команду «Альфа» из Нью-Йорка, но ни одно лицо не показалось мне знакомым. Полгода воспоминаний – или больше – были вычеркнуты.

До сих пор это не казалось проблемой, но сейчас, стоя здесь, я чувствовал себя не в своей тарелке: люди, экзорцисты, даже демоны реагировали на меня так, будто я должен что-то делать или вести себя особым образом, хотя я и сам не понимал, как именно. Я чувствовал себя какой-то безмолвной деревянной фигуркой.

Мне оставалось только наблюдать за тем, как Лор и другой демон – его, якобы, брат – оживленно спорят о чем-то у входа в пещеру.

– Как ты?

Я изо всех сил старался не дернуться, но дни, проведенные у Уны, давали о себе знать. Все болело – снаружи и изнутри. Я взглянул на Зэро, прислонившегося к стене пещеры рядом со мной.

– Нормально, – солгал я. Уголки его губ дернулись, будто он знал правду. Но прежде, чем он успел копнуть глубже, я сменил тему:

– Непривычно видеть демона в теле Крэйна. Я всегда подозревал, что так он и кончит, но все равно удивлен, как вообще кто-то смог пробить его толстый череп.

Разговоры о Крэйне всегда отвлекали Зэро. Как и всегда, он уставился на сына Интенданта. Глубокая складка появилась между его бровей.

– Учитывая обстоятельства, думаю, могли найтись и худшие кандидаты, чем Лор.

Я недоуменно посмотрел на гомункула.

– Лор сказал, что Крэйн еще жив где-то внутри. С любым другим демоном он бы не выжил.

Я фыркнул.

– Он не может остаться вменяемым после стольких дней заточения в глубине чьего-то сознания.

Зэро заметно напрягся.

– Но Лиф же смогла.

Ее имя кольнуло прямо в сердце. Я потер грудь, пока не смог успокоить внезапно участившееся сердцебиение.

– Я не помню последние месяцы своей жизни, но мне рассказали, что Лиф стала гомункулом. Крэйн не такой, и мы оба знаем, что он не особо хочет выжить, – мягко сказал я ему, не зная, почему говорю это тому, для кого эта тема очень болезненна.

Но мне надо было разобраться во всем, что происходит. Навести порядок в хаосе мыслей, потому что все происходящее сейчас – для меня не более чем абсурд. Я хотел понять, почему только я чувствую себя так.

Зэро заскрипел зубами и сказал:

– Крэйн другой. Мы оба это знаем.

– Все будет хорошо, – постарался я приободрить друга этой бесполезной фразой.

– Крэйн не так уж много рассказывал о своем… вашем детстве, но достаточно, чтобы знать, что с вами сделали ваши родители.

Я уставился на гомункула, и вспышки воспоминаний пролетели перед глазами, пронзая голову сильнейшей мигренью. Желудок сжало от пережитых в детстве травм. Эмоцию за эмоцией я жертвовал во имя силы, чтобы больше никогда ничего не чувствовать.

– Изменения были болезненными, но они не меняли нашей сущности или ДНК, как у гомункула. Мы с Крэйном разные, но… все равно люди.

Зэро протянул руку и похлопал меня по плечу. От каждого шлепка я вздрагивал.

– Фалько, ты правда думаешь, что смог дожить до сегодняшнего дня, пережив пытки отца, Интенданта и Уны, будучи обычным человеком? – осторожно спросил он.

У меня не было ответа, кроме того, который я выдумал на лету. Как и всегда.

– Я экзорцист.

Гомункул понимающе кивнул.

– Лучший из экзорцистов. Я знаю, что лучше не трогать ваше с Крэйном прошлое, но оно – моя единственная надежда. Крэйн должен выжить, иначе…

Иначе и быть не может. А если и может, то оно застыло на губах беловолосого