Черный Маг Императора 29 - Александр Герда

артефактах или только догадываются? Ясное дело, что в этом смысле я переживал лишь за несколько своих вещей — Красночереп, Кольцо, Гневокамень, ну и за разноцветные четки из магических камней, которыми одаривали меня демоны хаоса.

Все остальные мои сокровища были хоть и дороги для меня, но все-таки не настолько. По крайней мере, при необходимости их можно было бы достаточно быстро заменить либо найти им альтернативу. Ну и как быть?

Будто в ответ на этот вопрос, мою грудь привычно обожгло — это Красночереп взял капельку моей крови. Видимо испугался, что сейчас может случиться нечто такое, что он вновь временно останется бесхозным артефактом, и решил запастись кровью впрок.

Тем временем в комнате висела тишина. Все, включая Модеста, смотрели на меня в ожидании ответа. Я же раздумывал, какой ответ будет правильным, и не спросят ли меня, какие именно артефакты я хочу скрыть, если отвечу, что такие вещицы у меня имеются.

Наконец Чертков усмехнулся, налил мне в кружку кваса и протянул ее мне.

— Держи, — сказал он и я тут же воспользовался предложением, сделав из нее пару глотков, чтобы промочить горло. — Чего ты так смотришь на нас, как будто мы тебя пытаем? Никто не требует от тебя названий или чего-то такого. Я и без твоих ответов знаю, что у тебя найдутся вещи, которые ты не горишь желанием показывать. Вопрос скорее риторический. Ты же слышал, что спросил Хвост — есть у тебя такие вещи или нет, никакой конкретики. Он просто хочет помочь.

— Помочь? — спросил я и перевел взгляд на Хвостова, который сидел молча и улыбался.

— Прости, если напугал, — извиняющимся тоном сказал Василий Стахиевич. — Иногда забываю, что у меня странная манера задавать вопросы. Я правда хочу просто предложить свою помощь. У меня есть одна забавная вещица, которая может тебе пригодиться. Особенно с учетом того, что на турнире все будут использовать артефакты, а значит к ним будет повышенное внимание.

После его слов мое волнение сразу же улетучилось. Причем мне даже стало немного стыдно за себя. Какого хрена я вообще мог подумать, что Хвостов с Чертковым могут каким-то образом мне навредить? Ясное дело, что они не собирались лазить по моим карманам, чтобы узнать, что в них лежит.

— Это все воздействие живых артефактов, мой мальчик, — объяснил мне Дориан свое видение на этот счет. — Не забывай, что у них есть такой эффект. Чем дольше ты ими владеешь, тем сильнее привыкаешь, и тем сложнее тебе с ними расстаться. Вот это как раз и было одно из проявлений. В какой-то момент ты испугался, что внезапно можешь их лишиться, только и всего.

Объяснение моего друга было вполне логичное, хотя и не самое приятное для меня. По сути, я не так давно владею живыми артефактами, а уже боюсь их потерять настолько, что даже могу усомниться в намерениях этих двух стариков, которые явно не желают мне зла. Вот же дрянные железяки… Того и гляди спятишь с ними незаметно для себя…

— Ну за это я бы на твоем месте не волновался, — успокоил меня Мор. — До этого тебе далеко. Чтобы это случилось, артефактами нужно владеть не одно десятилетие. Это не происходит в один момент. Кстати, тебя это не должно сильно пугать, ты ведь и так немного не в себе.

— Очень смешно, — сказал я и отпил еще немного прохладного кваса.

— Сейчас, Максим, погоди, — сказал в этот момент Хвостов, затем встал из-за стола и ушел в свою огромную комнату с артефактами.

Пока он ходил, Александр Григорьевич разлил по их бокалам остатки бутылки, поддел вилкой кусок курицы и начал им хрустеть. При этом посматривал на меня и улыбался. Глядя на него, мне стало любопытно, что сейчас у него в голове? Зная своего наставника, я даже не удивился бы, если бы узнал, что он догадывается о том, что сейчас происходит в моей голове. Не о разговоре с Дорианом, конечно, а о сути самих переживаний.

Василий Стахиевич вернулся достаточно быстро. В его руках была маленькая черная шкатулка. В таких Лазарева часто хранит артефакты в своей мастерской, наверное, они из какого-нибудь особенного дерева. Правда эта шкатулка была настолько крохотной, что мне даже стало интересно, что в ней можно хранить? Разве что какое-нибудь кольцо.

Однако это оказалось не кольцо, а тонкая спираль размером с половину моего мизинца. Она была сделана из светлого матового металла и при этом постоянно вращалась сама по себе. Я наклонился, чтобы получше рассмотреть эту забавную штуку, и увидел еще кое-что странное — спираль висела в воздухе, а внутри нее вился серебристый дымок.

Он был тонким, как паутинка, не останавливался и не выходил наружу. С интервалом примерно в полминуты дымок вспыхивал крошечными искрами и обдавал мое лицо волной тепла.

— Красиво, правда? — спросил Хвостов, который с интересом наблюдал за мной все это время. — Я сам сделал этот артефакт еще лет десять назад и назвал его Спираль Фантомного Спектра.

Мудреное название как для артефакта. Обычно такие вещи называют иначе, что-нибудь типа Кольцо Скорости или Амулет Силы. Впрочем, учитывая то, что Василий Стахиевич назвал своего механического кота Алгоритмом, удивляться не стоит. Тем более Хвост и сам по себе был, скажем так, волшебником со странностями.

— Внутри нее солнечный ветер, — продолжал тем временем рассказывать мне про артефакт Хвостов. — Этот был одним из первых, который мне удалось поймать. Вообще, изначально в моих планах должно было получиться нечто совсем другое, но все пошло не так как нужно и теперь эта красивая штучка работает как маскировка для артефактов.

Пока он говорил, я рассматривал Спираль, больше всего в которой мне нравился дымок. Теперь, когда я знал, что это солнечный ветер — он мне казался еще красивее.

— Эта штука не раз выручала меня, когда ко мне приходили с обысками, — сказал Василий Стахиевич. — Раньше местные все время жаловались на меня. Говорили, будто я тут творю темные ритуалы, а кроме того, все время облучаю их какой-то энергией, после которой им снится всякая дрянь.

— Было дело, — подтвердил его слова Чертков. — Я даже собирался наложить проклятье на одного из жалобщиков. Тот еще сутяга… Совсем не давал Хвосту работать… Но ему повезло. Вовремя помер собственной смертью.

— Как он работает? — спросил я у Василия Стахиевича, улыбнувшись словам