Псевдоним «Испанец» 1-9 - Евгений Юллем

— А, поняла, — тряхнула первая головой, когда отвисла. — Он пришел к госпоже в евнухи наниматься. Так бы сразу и сказал.

— Доложи десятнице, что тут пришел будущий слуга. У нас тут какие должности есть?

— Вылизыватель задницы после туалета, — сказала первая. — А кастрировать мы его и сами можем, и десятницу звать не надо! Будет нам прислуживать в казарме!

Я вздохнул. Тетки просто нарывались на приключения, задница у них свербела нипадеццки. Придется поучить их хорошим манерам.

Рраз! Одно мое желание — сверкающие доспехи и все, что было под ними разлетелось в разные стороны. Блин, а что так негодовать, зажимая руками причинные места и грудь? И не надо так визжать, я оглохну от визга!

— Я еще раз спрашиваю! Мне нужна Ханума! Или заставить вас друг друга полюбить прямо здесь на радость другим слугам?

Так, похоже, я все-таки привлек к себе внимание. От дома уже бежали слуги всех разрешенных полов. Впереди — тетка, одетая в кольчужное платье с гладиусом на поясе.

— Ты кто и что тебе надо? — она оценила учиненный мной бардак и двух жмущихся своих голых подчиненных.

— Я просто хотел получить аудиенцию у Ханумы, — пожал плечами я.

— Имя у тебя есть? — спросила видимо та самая десятница.

— Арман.

Глаза у нее на мгновение расширились.

— Иди за мной! — сказала она. — Откройте ему ворота!

— Мы же голые! — взвизгнула одна из девок.

— Он что, ваших прелестей не видел? Сами разделись — сами и получайте, дуры! — рявкнула десятница.

Я мстительно усмехнулся, глядя, как одна из них, самая наглая в прошлом, робко подошла к воротам. Правда, чтобы открыть запор ей пришлось убрать руки от первичных и вторичных на радость мужскому взору, но это уже мелочи — сама виновата.

— Пойдем! — десятница повернулась и пошла к дому.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Мы шли среди зелени палисадника, засаженного фруктовыми деревьями. Представляю, как здесь хорошо, когда все они цветут! А еще представляю, как тяжело в этом айзанском климате сад вырастить и сохранить. И как дорого это стоит.

Мы вышли с десятницей ко входу в дом. Ба, и здесь охрана из таких же копейщиц в латах. Прямо бабский вохр какой-то. Только эти вроде воспитанные, или на виду у начальства не расслабляются — поприветствовали ударом древка о пол, становясь по стойке «смирно». На меня лишь покосились украдкой, не отпуская в мой адрес ни шуточек, ни смешков. Хорошо дрессированные.

А ничего внутри в хате у свихнувшийся убийцы. Небось, заранее представили себе соответствующий злодею антураж? А вот фигушки. Это больше подходит дворцу какого-нибудь хана, или султана, или кого еще там… А, вспомнил, набоба! Короче, очень себе круто на высшем уровне.

Мы прошли по коридору и вышли в залитую светом гостиную, которая сделала бы честь дому зажиточной лундийки — не айзанки — с хорошим вкусом. Светлые расписные шпалеры, мебель из лучших пород дерева, все вокруг сверкало чистотой, красотой и уютом. Изверги и маньяки тоже любят красоту, уют и тисканье котиков в свободное от злодейства время.

Мы остановились с моей провожатой посреди гостиной. Ну, а теперь проводите меня к…

Дверь распахнулась — Ханума решила пожаловать сама.

— Кто тут поимел наглость меня спрашивать? — вкрадчивым змеиным голосом спросила она.

Я же рассматривал это порождение ночного кошмара, как его описывали имевшие неосторожность с ней столкнуться. Кошмара? Скорее, влажного сна.

Красивая, очень красивая, несмотря на бальзаковский возраст. Красота естественная, без услуг целителей — ну да, по ауре видно, что она маг. Но боевой. Так что красивая и стройная выше среднего брюнетка с идеальной фигурой на кошмар не тянула. Если бы не аура. Нет, не черная, темно-фиолетовая — что еще хуже. Она уже не принадлежит к миру живых и об этом знает. А теперь прикинем, где я все это видел?

— Свободна! — она бросила десятнице, и та поспешно, даже с облегчением покинула гостиную, оставив меня на растерзание Хануме.

— Арман, — она начала ходить вокруг меня, разглядывая с ног до головы. — Да не тот Арман.

— Да, не тот, — усмехнулся я. — Вы должны были меня ждать, когда помогли тому.

— Ждала, — согласилась она. — И не особо. Все-таки рассчитывалось, что с тобой расправится королевский палач.

— Вами рассчитывалось?

— Нет, это не моя игра.

— Еще скажите, что вы пешки, — усмехнулся я.

— Не игроки, — сказала она. — Мы лишь приносим фигуры и расставляем их на доску.

— Или убираем с доски? — сказал я.

— Или так, — кивнула она.

— Этому учили в монастыре святого Винладора, сестра?

Ханума словно бы взорвалась изнутри, такой стремительной была ее атака. Смотри-ка, неплохо вас учили в монастыре-то! Только нас учили лучше, и мастера, до которых у вас пара тысяч лет разницы.

Раз, два, три… Ну зачем вот так-то? Нна! И, обойдя ее защиту, я отвесил ей отличного леща, от которого в обычном времени у нее бы мозги через глазницы выплеснулись. Но она привычная. Заодно проверим, как у нее с мозгами. Будет сотрясение — значит есть.

Я отнес на руках потерявшую сознание Хануму на диван. Пусть полежит. Связывать? Да не буду, пока спит — пущу ей заклятие Подчинения на подкорку. Будет как шелковая.

Поработав над ней несколько минут, я утер пот со лба. Что же там в этом чертовом монастыре Искореняющие делали с послушниками? Больше всего эти вычурные узоры ауры подходили чудовищу, но не человеку. Ладно, кое-как кое-что подправил, надеюсь, будет помягче.

Теперь стояла задача ее разбудить. Где тут нюхательная соль? Не вижу. А из резких запахов только старые носки, но это уже оружие массового поражения, запрещенное всеми конвенциями. Ладно, похлопаем по щечкам…

Ханума открыла глаза и постепенно ее взгляд стал осмысленным. Она резко села и с изумлением посмотрела на меня.

— Тихо, тихо, — я успокаивающе поднял руку. — Не надо делать себе бо-бо.

— Кто ты? — изумленно спросила она. — Первый раз в жизни меня победили! И не убили!

— А зачем? Живой ты намного полезней, — пожал плечами я. — А по поводу того, кто я — на, смотри!

И я открыл ауру. Глаза Ханумы расширились, она вздрогнула, кожа ее посерела и выступил пот.

— Танасух… — прошептала она в ужасе. — Да еще и Избранный…

— Ну да, — с улыбкой подтвердил я. — А тот Арман, кто он был?

— Джинн.

— И ты позволила ему внедриться в айзанское общество и занять мое место?

— Я лишь выполнила просьбу одного хорошего друга, — пришла в себя от шока Ханума.

— Имя у друга есть? И адрес?

— Подожди, — она, морщась, встала с