Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

фонарей, монолита зданий, только вперёд. И вязкая тень течёт по рукам, тихим шорохом кружит вокруг, наполняет собой до краёв. В отличие от сухого родного мира, она как влажный осенний туман, морось под кончиками пальцев вместо горячего огня.

Сердце бешено стучит. Ещё один поворот до мигающей красной точки.

Резко затормозив, Кирилл распахивает дверцу машины и выскакивает в сторону тёмного проулка. Одно ясно – никаких теней. Вот только даже закрадываются сомнения – это хорошо или плохо?

Неподалёку он видит чёрный байк. Нырнув под свод подворотни, где каждый шаг отдаётся гулким эхом, Кирилл оглядывается. Выругавшись, он кидается к проёму со светом.

Николай сидит прямо на земле, прислонившись спиной к холодной стене. Лиза склонилась рядом, напуганная, джинсы вымазаны в грязи, фиолетовый шлем откинут в сторону, а сама она старается не смотреть на противоположную стену, около которой лежит явно мёртвый человек.

– Коля. – Кирилл опускается рядом, негромко зовёт снова. – Коля, что произошло?

Тот разлепляет тяжёлые веки и будто едва узнаёт, но взгляд сразу проясняется.

– Встреча прошла не так, как мы хотели. Не было мага-тени. Но был он. – Николай кивает на труп.

– Кто?

– Мой двойник.

Анастасия Вячеславовна Безденежных

Обитель теней

* * *

© Безденежных А.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Дух огня, начни игру, нам

не начать без тебя

В алых языках ритуального танца

закружи гостей

Взойди над прахом ветхих знамен,

взойди мечом похорон

Мы здесь, мы ждем сигнал, сигнал

к началу дня[91]

Глава 1

Около семи лет назад

Из дверей клуба доносились рваные звуки рока. Часы показывали полдесятого, и Кирилл безнадёжно опаздывал. Николай с раздражением набрал короткое сообщение: «Где тебя носит?» Этого концерта они ждали полгода!

С рук чуть не слетели искры, и Николай тут же себя одёрнул. Сдержанность – то, что Шорохов прививал ему все эти годы.

Телефон мигнул – сообщение не доставлено. Ругнувшись, Николай позвонил. Бесполезно: абонент недоступен.

Спустя два дня Кирилл так и не вернулся. И спокойствие Николая дало трещину.

– Николай, сядь, – холодно произнёс Шорохов.

– Где он?

– Мы не знаем. У него была карта с чётко обозначенными координатами и схемы печатей. Простой рейд в тени, чтобы проверить точки прорыва.

– Так отправьте стражей, чтобы его нашли.

– Куда? По маршруту мы смотрели. Следов нет.

– Неужели у нас нет никакой системы оповещений? Сигнальных огней, заклятий – хоть чего-то?

– Нет такого. Сядь, тебе говорю. Подождём.

– Как долго? А что, если он не вернётся?

– Ты знаешь.

О да, он знал! Три месяца поисков и статус «погиб по долгу Службы». Николай сжал кулаки.

– Я пойду за ним.

– Нет! Мне тебя запереть, что ли?

Николай едва не послал Шорохова куда подальше, но сдержался. А потом уже чуть не врезал Кириллу, когда тот вышел из теней на следующий день.

* * *

Урчащий двигатель послушно затихает, когда Лиза мягко останавливает байк у подворотни со входом в «Пещеру» и, выставив подножку, поворачивает ключ зажигания. Не торопится снимать шлем, и в тёмном гладком пластике отражаются бликами белого и жёлтого огоньки города. Она то ли выжидает чего-то, то ли прислушивается к одной ей слышимым звукам. Николай уже хочет спросить, в чём дело, когда она оборачивается и поднимает визор – блестят глаза в разрезе подшлемника. Он повторяет движение за ней.

– Что-то не так, – напряжённо произносит Лиза. – Но точно объяснить не могу.

– Дело в магии?

– Пытаюсь понять.

Николай внимательно осматривается: за спиной – улица, на которой светятся витрины, шумят машины и горят стражи-фонари. Но в проулке тихо и темно, как и в подворотне, в которой находится вход в бар.

В магии милинов он не разбирается, разве что может отражать конкретные заклинания, а в скрытой, тайной, в которой прячутся ловушки, – нет. Поэтому снова спрашивает:

– А что ты чувствуешь?

– Даже не знаю. Словно… воздух стылый. И если я запущу туда ветер, заклинание тут же рассеется.

– Жди здесь.

Николай хочет посмотреть сам. Слегка опершись на тонкие плечи Лизы, он аккуратно слезает с мотоцикла и стягивает шлем и балаклаву. Пристроив их на сиденье, он заходит в подворотню.

В него летит ледяной вихрь, и Николай еле успевает выставить щит. Кричит Лизе: «В сторону!»

Заклинания сыплются одно за другим – видимо, маг хочет проломить щит. Николай едва не поскальзывается на корке льда, но быстро растапливает её огнём. Кто же ты?

Николай приникает к стене, сливаясь с природными тенями и обращая их сейчас в союзников. Закутывает себя в вечернюю темень, как в плащ.

Тихо. Заклинаний больше нет. Заминка? Закончились силы?

Николай крадётся тихо, как зверь мимо притаившегося охотника, держа наготове огненный шар в одной руке и кинжал в другой. Кто-то копошится у другого конца подворотни, не справляясь с магией, – Николай видит короткие вспышки света, тут же гаснущие в ладонях.

Николай сбрасывает покров темноты прямо рядом с этим магом и резко ударяет пламенем по глазам, ослепляя.

В ответ – ледяной щит и россыпь капель росы в воздухе. Заклинания шипят, сталкиваясь, искрят.

Удар, ещё.

Николай скользит, сам похожий на тень, выматывает противника, вычерчивает огненные линии. Здесь не может быть ничьей: противник бьётся с отчаянной яростью. Насмерть.

Николай подныривает под морозный клинок, сокращая дистанцию. Дальние заклинания всё равно не дают эффекта. Подобраться ближе, загнать в кольцо огня.

Маг ошибается первым – неправильно распознаёт обманное движение Николая, и тот оказывается прямо перед ним.

Его двойник. Точно такое же лицо, бледное, покрытое испариной, а глаза загнанного в угол зверя, который ещё готов драться. Николай успевает первым. Атакует стремительно, одним ударом.

Кинжалом со всполохом пламени.

Острое лезвие входит в живот, повинуясь движению руки. Что-то горячее течёт по ладоням. Маг качается и оседает, прижав пальцы к ране. Николай подхватывает его. Брошенный кинжал звякает об асфальт, на который толчками вытекает кровь. Николай зажимает рану, но тут же понимает: бесполезно.

Маг вцепляется в руки Николая – такие же, как у него, с тем же шрамом на большом пальце. Те же глаза, которые он видит каждый день, когда бреется, распахнуты от ужаса и боли, рот кривится. Николай стискивает противника, не зная даже, что сказать,