Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

недовольство царя, видевшего, как страдают от холода и дождя его воины. Александр  хотел наказать его за такую неорганизованность, но за него вступился Эвмен, указав, что у правителя было мало своих кораблей, и он никогда ранее не организовывал перевоз такого числа воинов. Подобные объяснения успокоили царский гнев, что была большая радость для царской свиты. С момента возвращения из южного похода, царь очень часто находился в скверном настроении. Два умело организованных мятежа, смерть матери, сестры Клеопатры и сына Персея, неожиданный уход Эвридики в храм Амона изменили характер Александра далеко не в лучшую сторону.

  Отныне он во всем видел скрытый покушения на его верховную власть, и в каждой неудаче или плохой вести ему мерещились новые заговоры, чудовищные происки тайных врагов ждущих своего часа. Единственными людьми, которым он относительно доверял, были Эвмен и Нефтех. Первый дважды, находясь один на один с более сильным противником и при неблагоприятных условиях, успешно подавлял опаснейшие мятежи, только благодаря своему воинскому таланту и искусству,  спасая александорово царство от неминуемой гибели.

  Второй, по мнению царя, был прекрасный администратор, обладал светлым умом, давал Александру в трудные моменты жизни советы, которые всегда оказывались правильными. Последнее качество Нефтеха, монарх всегда ценил и одновременно опасался, и потому не отпускал египтянина от себя ни на шаг.   

  Решение Птоломея в одиночку сразиться с войском галлов вызвало у македонского царя недовольство. Гонец от хилиарха Запада встретил совершающее дневной переход царское войско в Каппадокии, когда оно уже перевалило горные проходы Тавра, и было на полпути к проливу. Прочитав письмо своего старого товарища, царь громко выругался и приказал спешно писать ответное письмо, с приказом не вступать в бой и ждать подхода Александра с главными силами. Новый гонец отбыл в тот же день, но полной уверенности в том, что Птоломей исполнит царскую волю точь в точь, не было ни у Эвмена с Нефтехом и даже у самого Александра.

  Уж больно хитро и ловко действовал хилиарх Запада все время, пока царь был в походе. Оба раза, когда возникал мятеж, Птоломей оставался в стороне, не оказав Эвмену никакой военной помощи в самые критические моменты судьбы македонского государства. Подобно стороннему наблюдателю он созерцал за развитием мятежа и был активен только в самой последней его части, в преследовании разбитых мятежников и уничтожении их сторонников.

  Правда, оба раза у хилиарха были вполне убедительные оправдания, внутренний мятеж и нашествие галлов, но они удовлетворяло царя, когда он сражался на краю света, и переставали убеждать сейчас, когда все случившее в его отсутствие, Александр стал воспринимать и оценивать совершенно другими глазами. Особенно когда один за другим стали уходили в иной мир члены царской семьи. Словно кто-то невидимый, ловко выметал всех, кто только находился в прямом родстве с Александром.

  Тот факт, что во время последнего мятежа вместе с царевичем Персеем погибла семья самого Птоломея, нисколько не снимал царских подозрений с хилиарха Запада в теневой причастности к проискам врага. Не вернись Александр из похода и лучшего приемника на его наследство кроме Птоломея и не отыскать. Чистокровный македонец, благородного происхождения, хилиарх запада. Глядишь, и откуда не возьмись появиться примесь царских кровей, чем не полноправный наследник, ведь с греком Эвменом македонская знать и разговаривать не будет.

  Все это тяжелыми жерновами ворочалось в голове у Александра, куда эти мысли ему ненавязчиво вложил египтянин Нефтех. Конечно, царский советник очень рисковал попасться, но за время знакомства досконально изучив царский характер, он смог сделать это так тонко и незаметно, что царь был полностью уверен, что сам дошел до этих выводов.

  Уже достигнув берегов Босфора, Александр получил известие от хилиарха Запада ещё больше увеличившее его подозрительность. Птоломей писал, что Винцеринг со своим войском подступил к Эггам и у него, нет более возможности ждать прихода царя с войском, поэтому со дня на день он вступит в бой с противником. Особой радости это известие царю не принесло, и он непрерывно требовал от Эвмена скорейшей переправы войска, на европейский берег пролива.         

  По сути, это было войско Эвмена, который после подавления второго бунта, принялся спешно набирать новых новобранцев из своей части империи. Когда царь прибыл в Вавилон, войско было уже полностью готово, и вот его и повел Александр на защиту Македонии от северных варваров. В нем были македонцы и греки, персы и сирийцы, скифы и египтяне. Все вместе они двинулись на запад под знаменами великого Александра, ведомые хилиархом востока Эвменом. 

  Вместе с собой, Александр взял в поход жену Роксану и своего единственного наследника сына Александра. Словно опасаясь, что неведомый рок  смахнет в царство Аида и их, монарх приказал им оставить ставший для них родным Вавилон и следовать за войском, чего ранее никогда не было.

  Переправившись через морской пролив, царь дал своему войску ночь отдыха, что бы на заре устремиться к старой македонской столице Эгги. Александр повел свое войско к северной переправе через Геллеспонт у Византия, только по одной причине; Абидос, южная переправа, сильно пострадал от рук мятежников и еще не был восстановлен в полную силу. Идти к нему значило терять еще больше времени, что сложившейся ситуации было для царя недопустимым.

  Едва только стало известно, что македонское войско идет к Византию, правитель Вифинии царь Никомед, немедленно явился к македонскому царю и выразил свою полную покорность великому царю. Вифиния в чьё владение входили азиатские земли Босфора, долгое время осталась непокоренным осколком персидской державы только из-за того, что её покорение было совершенно не нужно великому полководцу.

  По прошествию времени, когда Александр вернулся из Индии, вифинский правитель Никомед, поспешил выразить царскому сатрапу Антигону Одноглазому свою готовность заключить союзный договор с покорителем Ойкумены, в обмен на признание его власти в Вифинии. Антигон тогда преследовал свои тайные цели и не особо рвался терять своих солдат, ради того, чтобы посадить в Гераклеи македонского наместника и потому подписал с Никомедом союзный договор.

  Теперь же пришла пора доказать делом свою преданность великому царю Александру и Никомед, покинул свою скромную столицу Гераклею, гоня вместе со своей малой свитой большое количество скота, для прокорма великой армии монарха.   

  Никомед был благосклонно принят Александром и за свое усердие получил звание друга македонского народа и большую золотую цепь. Взамен монарх потребовал предоставление вифинских кораблей по первому своему требованию, что было незамедлительно сделано, при переправки царского войска