Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

традиционно воевало на севере. Именно эти знамена реяли над войском злосчастного Шархуды, когда тот пытался захватить Темноводный. И над Нингутой, когда её брал приступом Сашко Дурной. Теперь — вот диво! — оно шло выручать своих давних врагов.

…– Передайте на прочие суда, — приказал Лантань помощнику. — Пусть идут к берегу перед протокой. Там берег низкий. Начинаем высадку.

Преображенск был совсем рядом. Уже стало видно, что городок сгорел полностью, а побоище шло уже на стенах Кремля. К северу и западу кружили огромные орды Бурни-хана.

— Скорее! Скор… — Олёша поймал на себе такой злобный взгляд Лантаня, что остаток слова застрял в его глотке.

— Копейщикам — занять линию к югу от пожарищ! — дутун жезлом очерчивал будущие позиции для своей пехоты. — Стрелки с няоцян пока пусть накапливаются у берега.

Сотни синезнамёнников слаженно засеменили по трясущимся мосткам, которые уже спустили корабельщики. Немалая часть пехоты состояла из бывших амурских народов, ушедших жить в Маньчжурию. Части стрелков из пищалей император Канси начал создавать не так давно, и здесь было больше никанцев, соплеменников Олёши. Несмотря на высокий порядок и выучку, высаживалось цинское войско долго. Лекарь кусал ногти, а Лантань, похоже, не торопился намеренно.

Впрочем, так оно и было. Во-первых, полководец старался подольше не привлекать чужого внимания, а во-вторых, он ждал подхода конницы — две полных чалэ латных всадников и вспомогательных конных стрелков. Как-никак, это было две трети всех его сил. Увы, за короткий срок, Лантань смог собрать лишь чуть более четырех тысяч человек; выгребая местные гарнизоны, собирая ополчение, ну, и получив из старой новой столицы три роты мушкетёров.

Приближение всадников уже не могло пройти незамеченным (к тому же, уже совсем рассвело) — монголы заволновались.

— Вперёд! — отдал приказ Лантань, и его пехота — впереди тонкая ниточка копейщиков, следом роты стрелков с няоцян — потянулась к Преображенску, обходя его с юго-запада.

В Орде заревели многочисленные рога — и монголы подались назад. Спешенные ловили лошадей — в этой сумятице уже не разбирали, своих или чужих — и спешно собирались в конные кулаки. Без лошади в поле монгол не воин.

Сейчас в Кремле измождённые бутырцы и преображенцы занимали утерянные стены и дивились на новое войско. Правда, Олёша не ведал, что московитам приходилось смотреть на обе стороны: с севера спешно подходили чернороссы, которые всё-таки услышали битву и изо всех сил спешили спасти остатки защитников.

Когда, наконец, по берегу реки промчались бронированные сотни маньчжурских конных латников; промчались и принялись спешно выстраиваться подле пеших синезнамёнников — Бурни-хан осознал, что дело его плохо. Конное варево клубилось, бурлило; отдельные языки выплёскивались то в сторону ненавистных маньчжуров, то к берегам Новомосковки, к коим уже подбиралась северная конница. Но ни разу они так и не решились атаковать.

— Хун Бяо! — Лантань тяжёлым шагом настиг шустрого даоса. — Быстро на коня, и едем к воротам вашей крепости.

— Сейчас? — изумился Олёша. Ведь дураку понятно, что растерявшегося врага потребно немедля бить!

— Именно сейчас. Сиятельный император дал мне строгий приказ: ваш севастократор должен подтвердить все условия соглашения. Покуда этого не будет — Знамённое войско не стронется с места. Мы пока не пустим монголов к крепости, но атаковать не станем.

И они поехали. Посланник познакомил Петра Алексеича с Лантанем, и царевич клятвенно подтвердил, что согласен на все условия договора. Цинский дутун тут же с поклоном удалился — и вскоре маньчжуры двинулись в бой. Не спеша. У Орды был шанс ударить встречно! Цинов всего около шести тысяч, монголов всё еще заметно больше. Но они провели немало схваток, тогда как новый враг свеж и полон сил. А главное — с севера подходят черноруссы. И кидаться на юг, подставляя тем спину монголы не желали.

Орда сжалась. Огромный тысяченогий шар ощетинился копьями — а потом плавно потёк на закат. Бурни не принял бой и уходил от сражения. Впереди мальчишки гнали скот (благо, его собрали еще с вечера), а позади его прикрывали воины. Конечно, конные отряды врагов могли догнать чахарцев. Но это далеко не все силы союзников — и тогда Орда смогла бы их бить по частям. Так что Бурни был почти спокоен.

…Демид Дурновский ворвался в Кремль практически первым. Искал выживших земляков, хватал их, выспрашивал — и наконец добрался до севастократора. Лицо его кипело от разных чувств.

— Жив… Сдюжили, значит, — зачем-то говорил он и так понятное. — Бурни-подлец едва не провёл нас… Но откуда богдойцы-то тут⁈ Как ты их уговорил?

— Я вернул им все эти земли, — с кривой улыбкой ответил Пётр Алексеич. — Отдал Сунгари.

* « И тогда никто боле не станет оспаривать власть ихнего императора» — наследники монгольской династии Юань до последнего настаивали, что именно они законные правители Китая, а не какие-то выскочки из Маньчжурии.

Глава 21

Заставить замолчать Дёмку Дурновского было легко (он и сам болтать терпеть не мог). Но вот лишить его дара речи напрочь — такого Олёша не мог упомнить. Севастократору это удалось.

— Ты… Отдал… Что именно отдал? — наконец, смог выдавить из себя Большак.

— Вернул. Все земли по Сунгари. Что южнее Амура.

Большак кивнул. Лекарь отвёл глаза в сторону — очень не хотелось смеяться над растерянным видом старого друга.

— Сам? Вернул? — уточнил, наконец, Демид.

— Сам, — кивнул царевич.

— Так-то… мы за те земли ратились. Кровь проливали.

— А потом вы же сами мне сами их отдали. Как бросовое.

Демид нашёл в себе силы кивнуть ещё раз: было, мол, дело.

— И не жаль? — уже с ехидцей спросил он. — А на что опосля жить собираешься?

— Не жаль. Жить захочется и не такое содеешь. Да и от городка почти ничего не осталось. Проживу, Большак! От второго-то твоего подарка я не отказался.

— Чего?

— От золота.

— Золотишком, значит, себе кров у нас +оплатишь?

— Да как ты смеешь! Я всё ж севастократор всей Руси Черной, а не удельный князёк!

— А ты не лайся, Вашество! Чай, не с мальчонкой — с Большаком речи ведёшь!

У Олёши словно зубы заныли. Нешто так завсегда и будет?

Ругань оборвал совершенно нежданный спаситель.

— Твоё велиццтво… — глотая куски слов, слегка испуганно к севастократору обратился незнакомый чернорусс явно азиатской наружности. — Тамо это… Злой Дед тебя кличет. Очень просит!