Два князя - Кирилл Малышев

Оба не присоединились к вечерней трапезе. Уединившись в купеческом шатре, долго беседовали наедине.

Как пояснил Стёпка, это был гонец из Каменца. Видимо, привёз срочное сообщение.

В тот вечер Ярополк, ещё не привыкший к шумной компании, решил не участвовать в посиделках у костра. Он хотел сразу отправиться спать, но у самой телеги его окликнул Ярослав Михайлович, уже закончивший свои дела с вестником из столицы.

– Васька! А ну поди-ка сюда!

Купец стоял поодаль от источающего свет костра и выглядел смущённым. Обычно серьёзный и собранный, сейчас он казался растерянным. Блики пламени создавали замысловатые тени на его одежде, а взгляд метался между собравшимися у огня людьми и Ярополком, словно он боялся, что кто-то из слуг заметит его волнение.

– Да, иду! – тут же откликнулся парень.

Приблизившись, он произнёс:

– Ярослав Михайлович, за все эти дни я так и не поблагодарил тебя. Ты меня спас, если бы не…

– Да погоди! – махнул рукой он. – Нет в благодарности нужды, то обычное дело – помочь человеку в беде. Не за тем тебя позвал. Ты мне лучше вот что скажи: знаешь ли ты, кто нынче у нас в Каменце князь?

Ярополк опустил взгляд вниз, на ладони купца, в которых тот держал свиток.

– Да, – не отводя от него глаз, ответил княжич. – Роговолд Изяславович.

– Верно. Вот, гонец из столицы привёз, – пристально глядя на него, сказал торговец. Протянув свиток, он добавил:

– На-ка, прочти, глаза старые, ничего не видят.

– А чего он сам тебе не прочитал?

– Читай давай! – нахмурился Ярослав Михайлович. – Вот же любитель поспорить! Отец тебя, видать, разбаловал.

Ярополк, слегка удивлённый просьбой, вытянул руку и взял свиток. С осторожностью развернув его, прищурился, вглядываясь в мелкие, витиеватые буквы.

– "Ярослав Михайлович Потоцкий, от лица князя Каменецкого княжества Роговолда Изяславовича, сообщаю, что ежегодная дань, вносимая в казну, в этом году удваивается. Повторная уплата должна быть не позднее начала зимобора".

Мальчик поднял взгляд.

– Подпись: Игорь Изяславович, наследник Каменецкого княжества.

Закончив, он вернул бумагу нахмурившемуся купцу. Весть об удвоении податей явно его огорчила. Разочарованно вздохнув, Ярослав Михайлович спрятал свиток за пазуху. Глаза мужчины потемнели, губы сжались в тонкую линию.

Ярополк, решив, что более не нужен, собрался было вернуться к телеге, но торговец неожиданно продолжил:

– Ты, Васька, оказывается, и читать умеешь, – прищурился он, оценивающе глядя на мальчика. – Я тут со Стёпкой о тебе говорил. Он сказал, что ты не хочешь рассказывать, кто ты такой, назвался охотником.

Купец внимательно смотрел на него, словно оценивая каждую черту лица.

– Но даже по тому, как ты ловко обращаешься с дорогой упряжью, видно, что видишь её не впервые. У тебя добротная, ладно сшитая одежда. Грамоте, опять же, обучен. Может, всё же расскажешь, откуда ты такой взялся?

Ярополк почувствовал, как холодный пот выступил на лбу.

Слова купца прозвучали неожиданно, как гром среди ясного неба. Сердце парня забилось быстрее. Он принялся часто моргать, судорожно пытаясь придумать подходящий ответ.

Стало ясно, что свиток дали ему прочесть не просто так. Это была хитрая проверка, и он попался на неё, как неразумная рыбка на крючок.

– Ладно. Не хочешь говорить – не говори, – махнув рукой, произнёс Ярослав Михайлович, видя растерянность мальчика. – Но послушай, у меня к тебе есть предложение. Такой парень, как ты, мне бы пригодился. Молодой, но смышлёный. Не хочешь обучиться купеческому делу?

Разговор принял неожиданный поворот. Обескураженный Ярополк продолжал молчать, хлопая ресницами.

– Так уж вышло, что у меня только дочери, – продолжил купец. – Так Зарог управил. Супруга моя умерла, так и не родив сына. А новую брать не хочу. Какие мне уже жёны! Не сегодня, так завтра сам перед Владыкой предстану. Да и боюсь обидеть девочек, приведя в дом чужую женщину. Люблю я их очень. Особенно младшую. Заботится обо мне, желудко́м называет. Кажется ей, что похож я на жёлудь. Тот, который на дубе растёт. Смешная она у меня.

Взгляд мужчины на мгновение потеплел. В нём мелькнула нежность, словно он увидел перед собой дочерей. Воспоминания о них наполнили сердце любовью. Но, вспомнив, о чём вёл речь, он снова стал серьёзен.

– Жизнь не бесконечна. – Его голос стал мягче, вкрадчивее. – Однажды меня не станет, и кому-то нужно будет позаботиться о них и о моём деле. Все эти дни я думаю – вдруг я нашёл тебя посреди безжизненной Степи не случайно? Что, если тебя послал мне Зарог в ответ на мои мольбы?

Ярополк не нашёл что сказать, растерянно глядя на торговца. Тот, снова смутившись, старался не сбиться с мысли.

– Если преуспеешь – будет тебе и хлеб, и масло. Да что там масло! И икра белужья будет! Неплохо для простого охотника… или кто ты там такой. Верно?

Мужчина смотрел на него испытующе.

– Ты подумай пока, сразу отвечать мне не надо. Прикинь, что да как. Купеческий труд нелёгок, но я всему тебя научу. Доброе отношение и заботу обещаю. До Каменца время ещё есть, а там и поговорим.

Он не дал Ярополку времени ответить. Добродушно похлопав его по плечу, развернулся и направился к голове каравана, где обычно ночевал.

Вскоре его высокая, худая фигура, облачённая в мохнатую шубу, растворилась в темноте морозной ночи.

Глава 14. Ночь огней.

– Да… – протянул Ярослав. – Большой город. Побольше Змежда.

– Крестьянская столица, – улыбнувшись, добавил Илья.

Стоял ясный, морозный лютеньский полдень. Лучи яркого солнца, сияющего на безоблачном небосводе, падали на укрытую белоснежным покрывалом землю и, играя на нём, рассыпались на тысячи разноцветных искр – красных, зелёных, синих и золотых.

Казалось, что зима этим ярким, радостным днём намекала на скорый уход, но любой житель Радонии знал, насколько это обманчивое впечатление. Лютень и следующий за ним зимобор были самыми холодными месяцами в году. В это время года морозы достигали своего пика, а скованной им природе оставалось лишь смиренно ожидать прихода весеннего тепла.

Владимир и его тысячники, сидя в сёдлах, напряжённо всматривались вдаль. Там, в десятке вёрст, виднелась конечная цель их похода – величественный Изборов, крупнейшее поселение в западной части Радонского княжества.

Укрывшись в тени деревьев, чтобы не привлекать лишнего внимания, всадники тщательно изучали окрестности – бескрайнюю равнину, простирающуюся от Затоцких болот до самого Изборовского холма, на вершине которого возвышался грозный, отливающий розовым каменный детинец, безмолвный страж этих плодородных просторов.

Дружина Владимира преодолела весь намеченный путь по замёрзшей реке с невероятной скоростью. С момента, когда войско покинуло стены Змежда, миновала всего неделя. Тысячи