Два князя - Кирилл Малышев

людей и лошадей, не теряя времени на отдых, прошли сотни вёрст по скованной льдом Затоти, пересекли болота и теперь, сосредоточившись в подлеске, ожидали приказов своего командующего.

– Итого, два отряда. Примерно по полторы тысячи у каждого, – задумчиво произнёс Владимир и тут же, уже более твёрдым голосом, добавил, обернувшись к тысячникам: – Метательные машины не брать, оставить на стоянке, сейчас они нам не пригодятся. Перевезём, когда будет закончено дело.

Одетый в тёплый плащ, с лёгким инеем на короткой, аккуратно подстриженной бороде, он, словно сокол с добычи, не сводил взгляда с города, пытаясь рассмотреть каждую деталь.

Детинец Изборова, расположенный на вершине высокого и крутого холма, представлял собой неприступную крепость. Его мощные стены, достигавшие пятнадцати саженей в высоту, были сложены из массивных каменных валунов, добытых в Восточных горах, и имели обычный для них розоватый оттенок. Эти укрепления, увенчанные зубцами и бойницами, создавали непреодолимый барьер для любого врага, желающего взять крестьянскую столицу приступом.

Осадные орудия, даже если бы кто-то смог втащить их вверх по склону, оказались бы бесполезны против непробиваемой преграды в пять аршин толщиной. Кроме того, твердыня была окружена глубоким рвом, вырытым прямо в откосах холма. Усиленный вбитыми в его дно кольями, он делал штурм ещё более затруднительным.

Великий князь Изяслав Завоеватель, самый могущественный правитель своего времени, столкнулся с защитой Изборова в самом начале покорения Радонии. Он осаждал город в течение полугода, но твердыня не сдавалась. Горожане, воодушевлённые неудачами врага, продолжали защищаться, пока в детинце не закончились запасы воды и еды. Это вынудило их открыть ворота.

Однако, у любых укреплений есть свои слабые места. Детинец Изборова не был исключением. Его особенностью являлось то, что стенами была окружена только часть поселения, а вот посад оставался незащищённым.

Абсолютное большинство горожан были крестьянами, занимавшимися земледелием и скотоводством. Почти у каждой семьи был свой надел земли. Потому посад, растянувшийся на многие вёрсты во все стороны от крепости, находился внизу, за городскими стенами, у подножия Изборовского холма. Это делало его уязвимым для внезапного нападения, так как в таком случае жители не успели бы бросить свои хаты и укрыться за спасительными стенами.

– Илья, ты помнишь, где именно располагается главная площадь посада? – спросил княжич.

– Да, Владимир, – уверенно ответил тысячник. – Она во-он там, слева от холма.

– Хорошо. В котором часу будут сжигать Коровью Смерть?

– Народ начнёт собираться с появлением первых звёзд, – напомнил Илья. – Затем все ждут главу города с боярами, и после наступления темноты чучело поджигают. Затем начинаются гуляния. До самого утра. Хотя местные мужики уже на сжигание приходят нагулянные, – усмехнувшись, добавил он.

– Это нам на руку, – серьёзным тоном подытожил Владимир, обернувшись к военачальника. – Наш план удастся только при условии полной внезапности. Поэтому начинаем только после захода солнца. Молча. Без огней и шума. Все металлические латы снять, чтобы не греметь ими. Всё ли понятно?

– Да, княжич, – ответил Ярослав. – Всё ясно.

– Тогда идите готовиться. Замысел должен быть исполнен безукоризненно. Если всё сложится удачно – сегодня никто не погибнет. И, на всякий, случай напоминаю: жители Изборова – мои подданные, и я очень расстроюсь, если прольётся их кровь. За каждую жертву среди горожан ответите передо мной. Будьте уверены, спрос будет жестоким!

***

Первым делом, проснувшись утром Макушиного дня, Вячеслав вышел в сени и пересчитал оставшуюся добычу. На морозе, подвешенные за лапы головой вниз, висели всего несколько тушек рябчиков, тетеревов и глухарей.

– Негусто, – прошептал под нос охотник. – Почти всё распродал!

Крепкий, плечистый мужчина средних лет с удовлетворением окинул взглядом остатки товара. Большая часть привезённого уже нашла покупателей за последние несколько дней, но кое-что всё же ещё оставалось. В преддверии праздника торговля шла особенно бойко, и ему удалось заработать немалую сумму. Если расходовать с умом, вырученных денег хватит до конца зимы, а, возможно, останется и на весну.

Вячеслав задумчиво улыбнулся, представляя радость дочери, красавицы Лады, оставшейся в их охотничьем домике на хозяйстве. Мужчина знал, что она с нетерпением ждёт его возвращения, и он постарается привезти ей что-нибудь особенное. Может, новое платье или ленты для волос. А может, один из тех ярких, цветастых платков, которые она так любила.

«Как только продам остатки дичи, нужно будет походить по рынку, выбрать что-нибудь», – подумал он.

Приезжая в Изборов, мужчина всегда останавливался у бабки Лады – Бреславы, своей тёщи.

Жена Вячеслава умерла четыре года назад, провалившись под лёд. Старуха, глубоко переживая потерю дочери, винила в её гибели зятя. Дескать, не уберёг. Она была женщиной с крутым нравом, и после случившейся трагедии их отношения дали трещину.

Однако внучку Бреслава любила и ради неё предоставляла зятю кров, когда он посещал крестьянскую столицу.

Задерживаться в доме тёщи дольше необходимого охотник не желал. На рынок он собирался ближе к полудню – раньше нельзя. До этого времени в Макушин день только женщинам дозволялось выходить из хат.

«Оставлю пару тушек бабке в благодарность за приют», – решил он.

Несмотря на преклонный возраст, Бреслава продолжала вести хозяйство с присущей ей тщательностью. Потому, хоть утро и выдалось морозным, она уже хлопотала во дворе. Дед давно помер, и кроме неё в доме никого не осталось. Разве что сверчок, негромко стрекотавщий за печкой.

Присев у окна, Вячеслав наблюдал за изборовчанками в тёплых овчинных тулупах и ярких платках. Они сновали между изб, держа в руках длинные, пушистые веники, и тщательно мели снег вокруг хлевов и птичников.

Старушки и совсем ещё юные девушки старались создать вокруг хозяйственных построек длинный снежный вал, опоясывающий их подобно защитной стене. Работая, они негромко читали заговоры, отпугивающие Коровью Смерть, которая, по поверьям, в этот день рыскала по дворам в поисках добычи. Женские голоса звучали тихо, но мелодично, сливаясь в единый хор, что неспешно плыл над приземистыми крышами изб.

Макушин день для изборовчан – самый важный праздник в году. Макуша, дух, покровительствующий земледельцам и скотоводам, почитался ими больше других. Из всех помощников Матери-Земли он считался самым значимым. Ни Меле́ша, ведающий лесами и зверьём, ни Мары́ня, властительница рек и озёр, ни даже Мала́нья, в ведении которой были небеса и всевозможные птицы, не имели такого значения для жителей этих плодородных равнин.

Всё дело в том, что в начале лютеня телились коровы и прочий скот. Крестьяне верили, что в это время по дворам ходит злобный дух, губящий беззащитных телят. Чтобы уберечь хозяйство от разорения, люди воздавали почести Макуше и просили у него защиты для своих животных, а значит, и для семейного достатка.

Долгие