Два князя - Кирилл Малышев

Изяслав Завоеватель, появившись в этих землях, решил огнём и мечом обратить местных жителей в истинную веру. Захватив город, он немедленно запретил языческий праздник. Однако горожане, верные древним обычаям, сдаваться не собирались и решили бороться за право воздавать почести своему покровителю. Мужики собрали запасы в детинце, оставили женщин охранять дома, а сами ушли в леса. Объединившись в отряды, они начали устраивать набеги на обозы, доставлявшие продовольствие в Радоград.

Тем временем Изяслав получил известие, что изборовчане готовы принять заревитство, но просят позволить им по-прежнему праздновать Макушин день в середине лютеня. Горячий нрав Завоевателя подсказывал ему попросту вырезать лесные дружины, не взирая на потери, и покарать оставшихся в городе баб, но, взяв себя в руки, он рассудил иначе: без крестьян житница всей страны придёт в запустение, а еда была ему нужна. Потому, смягчившись, он дозволил жителям, принявшим единобожие, справлять языческий праздник.

С тех пор в Изборове сложился необычный порядок, не встречавшийся больше нигде в Великом княжестве – люди поклонялись Владыке Зарогу, но раз в год чествовали духа, которого, по идее, должны были считать бесовским отродьем. Что ж, верить во взаимоисключающие вещи свойственно для простого, рабочего люда. Логика – роскошь, доступная лишь тем, кому не нужно вставать с петухами.

Со скрипом отворилась входная дверь, и в хату, окутанная клубами морозной дымки, кряхтя, вошла Бреслава. Её круглое лицо, покрытое паутиной морщин, покраснело от холода.

Сняв платок, старуха, охая, опустилась на лавку.

– Пора булки печь! – не глядя на зятя, сварливо произнесла она. – Достань с печки муку из зимнего снопа и иди на рынок, можно уже.

Вячеслав покорно полез наверх в поисках особой муки. Зимний сноп – последний из всех, что удавалось собрать с поля, – был особым для крестьян. Считалось, что его зерно обладало колдовской силой, способной укрепить и защитить от нечистой силы всех, кто его отведает. Его мололи отдельно, чтобы в лютенские морозы испечь сладкие праздничные булки.

– Когда к Ладе поедешь?

– Завтра утром, – слезая с печи, ответил мужчина. – Распродамся сегодня и в путь.

– И чего только не взял её? – продолжала ворчать Бреслава, укоризненно покачав седой головой. – Оставил, изверг, молодую девку одну в лесу! Она ж там с тоски помрёт. Нет чтобы привезти! Погуляла бы, на людей посмотрела. Авось и жениха нашли бы ей. Пора ведь уже! В чащобе-то какие женихи? Одни кабаны да медведи! Или ты её за лешего решил выдать? От тебя всего можно ожидать.

Зять не стал спорить. Начнёшь отвечать – так и до ссоры недолго! Накинув тулуп, он вышел на улицу и, сложив оставшийся товар на тележку, покатил её к рынку.

День выдался ярким, солнечным.

На улице резвились дети. Мальчишки и девчонки катались на деревянных санях, полозья которых украшали вырезанные из дерева головы лошадей и быков. Бегая вдоль хат, они держали в руках жёлтые, сплетённые из соломы круги – символ солнца.

Вячеслав шагал между изб, украшенных гирляндами из цветных лент, улыбаясь и вдыхая морозную свежесть. Лицо приятно обдувал лёгкий ветерок. В воздухе стоял терпкий запах печного дыма, тягучий и уютный. Под обутыми в катанки ногами весело похрустывал свежевыпавший снег.

Несмотря на ранний час, на площади уже было многолюдно.

Рынок Изборова, служивший заодно и главной городской площадью, был самым большим на правом берегу Радони. Торговые ряды расходились от оставленного пустым пространства в центре по кругу, словно волны от брошенного в воду камня.

Подойдя ближе, Вячеслав увидел, как мужики устанавливают там чучело Коровьей Смерти – огромное, страшное, измазанное свиной кровью. С наступлением темноты его приедет сжигать сам посадник города с семьёй, в сопровождении знати.

Вячеслав с трудом нашёл свободный прилавок и аккуратно разложил на нём товар. Вокруг уже царило веселье: люди пели частушки, вдоль рядов сновали толпы в ярких костюмах, а дети, наряженные коровами и козами, бегали друг за другом и звонко смеялись.

На помосте, возведённом рядом с устрашающего вида чучелом, раздавались громкие крики. Горожане выбирали Весе́ницу – самую красивую девушку, которой выпадет честь поднести главе города факел, чтобы тот поджёг соломенную нечисть.

В воздухе витал сладкий аромат свежеиспечённого хлеба и медовых пряников. На столах стояли деревянные кружки с горячим сбитнем, над которыми клубился белый пар.

Люди улыбались, громко переговаривались и обменивались шутками, наслаждаясь праздником.

Внезапно на помосте появилась Весеница. Выбор пал на высокую девушку с длинными золотистыми волосами. Одетая в белоснежное платье под меховым тулупом, она держала в руках венок из спелых колосьев и радостно улыбалась. От её юного, румяного лица невозможно было отвести глаз. Действительно, она отлично подходила на эту роль!

К прилавку Вячеслава, распевая частушки, подбежала весёлая гурьба детишек:

Лезла в хлев через плетень

Коровья Смерть в Макушин день.

Да сломала ноги,

Споткнувшись на пороге!

Мужчина усмехнулся в густые, пшеничного цвета усы.

Торговля шла бойко. Дичь раскупали быстро. Прошло всего несколько часов, а на прилавке у охотника практически ничего не осталось.

На площади постепенно стало появляться всё больше и больше пьяных людей. Отовсюду гремела музыка, тут и там горожане водили хороводы и веселились. Постепенно начало темнеть.

Распродав товар без остатка, Вячеслав принялся собираться домой. Но прежде чем покинуть рынок, нужно было сделать ещё одно дело – выбрать подарок для дочери. Охотник неторопливо пошёл вдоль торговых рядов, с интересом разглядывая разложенные на прилавках украшения и платки.

На площади зажглось множество огней.

Народ всё прибывал.

С наступлением ночи весь город стекался сюда, желая увидеть главное событие праздника. На небе засияла россыпь первых звёзд. Мужики принялись обмазывать чучело соком жар-дерева, готовя его к сожжению.

Наконец, стемнело окончательно.

До ушей Вячеслава донёсся глухой барабанный бой. Подняв голову, он увидел, как толпа расступается перед кем-то. Охотник понял – прибыл посадник Изборова со свитой.

Седой, статный мужчина в летах, облачённый в роскошную медвежью шубу, въехал в центр площади, сидя на коне и окружённый широкоплечими всадниками. Спешившись, он величественно передал уздцы подоспевшему слуге. Толпа взорвалась приветственными криками.

Весеница, чью голову теперь украшал яркий венок из разноцветных лент, поднесла факел и, склонившись, протянула его посаднику. Тот улыбнулся, принял огонь из её рук и, подняв над головой, поджёг чучело под восторженные возгласы сотен собравшихся.

Снопы искр взметнулись в небо. Красные языки пламени охватили измазанное кровью соломенное тело Коровьей Смерти, взмыв, казалось, до самых звёзд.

Поток жара пронёсся над площадью. Вячеслав, заворожённый зрелищем, замер, не в силах