Тайны Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

головенки безобразников основы гигиены, и через неделю, по мере надобности, приучились самостоятельно ходить на горшок. Через две недели после рождения у мелких началась, считай, самостоятельная жизнь. Утром, перед уходом на работу, когда детишки еще спят, я добавляю к остаткам своего завтрака пару порезанных батонов, заливаю чаем или, когда лень заваривать, просто водой, разминаю и ставлю миску с месивом на пол рядом с лежбищем. Они просыпаются и самостоятельно кормятся. Ночью прихожу, снова делаю месиво из остатков ужина, двух батонов и разведенного водой пива, и мелкие наедаются перед сном. Вот и вся забота.

— А не боишься, что в твое отсутствие детишки могут добраться до розетки, сунуть пальцы и получить смертельный разряд тока. Или пустить газ и задохнуться.

— Газа у меня нет, — пожала плечами толстуха, — слишком дорогое удовольствие для одиночки. А если среди мелких найдется идиот, сующий пальцы куда не следует, его беда будет уроком остальным. Когда на глазах у выводка один задергается в розетке, для братьев и сестер это будет хорошим уроком, не совать пальцы куда попало.

— Но он же умрет.

— Не факт. Может и выживет. Ну а если кто-то из мелких окочурится из-за несчастного случая — я не стану горевать. Знать так на роду было бедолаге написано. Мы, темные, к смерти относимся гораздо проще, чем вы, светлые… Извини, — гоблиниха подняла палец, призывая к молчанию, и застыла, вслушиваясь к равномерный стук колес.

Очнувшись после короткой паузы, скороговоркой подвела итог разговору:

— Было приятно поболтать. Но время вышло. Пора за работу.

Тут же крутанулась в кресле, и схватила рулевой рычаг.

А через пару секунд вагонетка выпорхнула из каменного рукава тоннеля и снова покатилась по широкой рельсовой реке с оживленным двусторонним движением.

Артем выждал еще несколько секунд, пока вагонетка хорошенько разогнется, а одинокий пассажир на заднем сиденье для случайных свидетелей превратится в непонятное размытое цветное пятно, и вылил в рот содержимое пробирки.

На сей раз вкус оборотного зелья оказался, как сладкая патока. Оно подействовало мгновенно. Словно по щелчку невидимого выключателя, сумеречный дневной свет в пещере померк. Человеческие глаза превратились в огрочьи, и налетевший порыв ветра смахнул с лица Артема очки тьмы. Сгустившаяся тьма расцвела многообразием сочных, ярких красок. Глаза темного существа прекрасно видели в беспросветном мраке подземелья.

Растягиваться оказалось еще болезненнее, чем сжиматься. Вдруг вытянувшиеся на добрый метр руки и ноги скрутила судорога. Ходуном заходившую грудь ожгло нестерпимой болью, словно от пропущенного под дых удара. Прострелило поясницу. Дугой выгнуло спину. Виски и затылок будто сдавило тисками, и перед глазами все закружилось в сумасшедшем хороводе.

Артем зажмурился, стиснул зубы, и глухо рычал от боли. Если б не ремень безопасности, намертво припечатавший бьющееся в конвульсиях тело к дивану, бедняга запросто мог бы скатиться на пол и вывалиться на полном ходу из вагонетки.

Испытание болью растянулось на весь процесс превращения. Который, к счастью, продлился считанные секунды. Но ослепленному и оглушенному Артему мгновения показались вечностью. Как только тело перестало мутировать, боль в преображенных мышцах и костях исчезла так же внезапно, как и нахлынула.

Первое, что бросилось в глаза после превращения — костюм и кроссовки снова чудесным образом растянулись по фигуре и ступням.

Но стоило начать двигаться, и мысли о замечательной безразмерной одежке домовика отошли на задний план. Потянувшись раскрыть тугой замок впившегося в кожу браслета часов, Артем полоснул острыми когтями по запястью и едва не вскрыл вены. Когти рванули к браслету слишком проворно, промахнулись и пробили кожу рядом. Непривычный к таким скоростям человеческий разум банально не поспел за стремительным рывком. Из глубокой царапины засочилось кровь, пришлось прижать опущенным рукавом кофты.

Любое движение измененного тела теперь выходило быстрее и резче. Чтоб хотя бы не травмироваться, необходим был постоянный контроль над непривычно прыткими руками и ногами.

— Сстрадальццы огры, как жше вам непроссто жшиветсся, — невольно вырвалось у Артема. И он сам испугался появившегося в речи зловещего шелеста.

Подстраиваясь под особенности нового тела, Артем стал нарочито медленно двигать руками и ногами, стараясь сохранить полный контроль. Подчинив конечности на малых оборотах, потихоньку ускорился. Снова добился абсолютного единения разума с телом, и еще ускорился… Через пять минут напряженного тренинга, наработанного контроля тела хватило, чтобы аккуратно расстегнуть браслет часов. Стянуть с массивной кисти его не удалось, и часы остались свободно болтаться на расстегнутом браслете.

Артем практиковался в контроле тела до самого конца поездки. Научился расстегивать и застегивать молнию на кофте, развязывать и завязывать шнурки на кроссовках… и худо-бедно мелкой моторикой овладел. Но все равно чувствовал себя в новом теле крайне неуверенно, двигался дергано и угловато, и на безупречно-стремительные движения истинного огра его жалкие потуги не тянули даже с большой натяжкой.

Увы, время поездки подходило к концу. Выкатившись в очередную, бог весть какую по счету пещеру, вагонетка начала сбавлять ход. По сторонам здесь не было типовых шестиэтажек. В пещере проживала состоятельная публика. Вдоль рельсовой реки потянулись роскошные трехэтажные особняки, один краше другого. Как и всюду в Темном Тегвааре, на обозрение выставлялись лишь кирпичные фасады, а жилые этажи были вырублены в граните пещерных стен, и камень надежно скрывал внутреннюю планировку домов от любопытных глаз.

— Какой дом? — не оборачиваясь и деловито орудуя рулевым рычагом, спросила перевозчица.

— Сседьмой, — прошелестел непривычно шипящим голосом Артем.

Вагонетка пронеслась мимо трех станций, лихо подрулила к четвертой и, прижавшись к краю платформы, плавно остановилась.

— Видишь, точно так, как и обещала, — радостно затараторила гоблиниха, фиксируя рычаг и разворачивая кресло, — не прошло и двадцати минут, а мы уже… Ой! — Как только увидела преобразившегося пассажира, на пару секунд впала в ступор. Потом пару раз громко икнула и растерянно спросила:

— А человек куда подевался?

— Я его ссъел, — пошутил Артем, и для наглядности постучал ладонью по выпяченному животу. — Вкусснотищща.

— Ой, мамонька! — жалобно заскулила посеревшая от страха гоблиниха. — Мне ж говорили, предупреждали другие перевозчики, о злыднях-проглотах, а я, дура, думала — это враки. Не верила!..

— Не бойсся, я пошшутил, — попытался успокоить перепуганную толстуху Артем. — Ччеловек жшив, сс ним вссе нормально, он зсдессь, внутри меня…

От таких неуклюжих объяснений стало еще хуже. Бедняжка задрожала. Из глаз потоком хлынули слезы.

Артем снова попытался все объяснить, но еще больше запутался:

— То ессть не внутри, а как бы внутри… Тьфу, ччерт, как жше объясснить…

— Не