Танец теней - Гурав Моханти

И никто из них даже не заметил, что упомянутый наследник не впечатлился танцем обнаженных лодыжек и тонких рук Дамайи. А еще Дурьодхана отпустил от себя девушек, которые нежно обмахивали его веером из листьев пальмы.

Даже когда Дурьодхана попросил служанку принести стакан пахты, собравшиеся намины не придали этому большого значения. Но когда царевич поблагодарил служанку и попросил ее передать ему стакан, намины повернулись как один. И когда Дурьодхана отпил из бокала, коснувшись его краем губ, намины вздрогнули. Все спасла Бади Ди, которая, склонившись к ним, прошептала, что царевич не заметил знак кастовой принадлежности служанки из-за того, как она к нему повернулась. Маржана задумалась, поверили ли жрецы в эту ложь. Но теперь она понимала, почему Карна был готов ради своего друга пойти на все.

– Ваша светлость. – Старый Кхай двумя руками передал царевичу свежесобранный лист бетеля. Щеки мужчины давно пожелтели, но держался он все так же царственно. – Эти девадаси – лучшие во всем мире. Их лодыжками управляют сами Древние боги. – На шее у старика висела цепь прекраснейшей работы поверх нити жемчуга величиной с куриное яйцо. – Но если мой царевич желает получить развлечения современного характера, то могу ли я попросить вас о вашем величественном присутствии в моем особняке завтра? – вежливо спросил Кхай.

Дурьодхана благодарно кивнул.

– Если позволит время, – столь же вежливо откликнулся он.

– Ваша светлость, я должен выразить вам благодарность за то, что вы встали на защиту униженных, – начал царевич Вирен. – Суд над царевичем Арджуном был…

– Весьма праведен, – вмешался Старый Кхай.

Вирен нахмурился:

– Да, весьма праведен. Вы…

– Человек из народа! – закончил за него Старый Кхай.

– Человек из народа, как я и говорил, – бросив косой взгляд на богатея, поспешно согласился царевич Вирен, сказав это так быстро, будто ему это пришло в голову первым, а затем он наклонился поближе к Дурьодхане: – Однако ведь исход предрешен, ваша светлость? Без сомнения, это будет всего лишь небольшой штраф, – спросил он с такими интонациями, как если бы они с Дурьодханой были молочными братьями.

Вместо ответа Дурьодхана поднялся и сообщил, что ему необходимо обратиться к Бади Ди. Остальные, понимающе захихикав, принялись извиняться и прощаться, придя к выводу, что даже царевич Дурьодхана оказался таким же смертным человеком, как и они.

Все, кроме Старого Кхая.

Маржана не смогла удержаться от смешка. В конце концов, первая ночь Дамайи будет не с ним… Не то чтобы Старый Кхай винил царевича. Царевич, в конце концов, был обычным мужчиной, но после этого Старый Кхай решил, что больше никогда не будет откладывать дела в долгий ящик. И никто не ожидал того поворота событий, который уготовила судьба.

Планы Бади Ди и гордость Дамайи рухнули и осыпались лепестками увядших цветов, стоило только Дурьодхане попросить, чтобы девадаси Минакши устроила ему прогулку по храму. А прогулки по храму довольно часто включали в себя изучение божественной архитектуры храма, а не воспроизведение поз божественной любви, воплощенной на его стенах.

Вот так запросто Маржана ака Минакши была восстановлена на пьедестале главной танцовщицы храма, легко победив Дамайю и даже не украсив собою в тот вечер сцену. В конце концов, кто бы не возжелал того, чего пожелал царевич Союза?

Маржана почувствовала, что в ее сторону полетела целая сеть взглядов, а ведь она уже давно привыкла, что все они обращены к Дамайе. Но Маржана не была новичком. Не позволяя отразиться на ее лице удивлению, она изящно поднялась, готовая беспрекословно вести Дурьодхану и наслаждаясь вновь вернувшейся к ней силой – с той простотой, словно та никогда от нее и не ускользала. И этим она могла наслаждаться вечно. И все же Маржана знала, что то, чего хотел от нее царевич Союза, не имело ничего общего с ее очарованием и относилось прежде всего к ее компании.

VIII

На щеках Дурьодханы выступили красные пятна, а стыд придал неловкости его словам.

– Вы неправильно поняли меня, Божественная Госпожа, – сказал он, когда Маржана вывела его из храма и, заведя в свой дом, заперла за ним двери.

– Располагайтесь поудобнее, ваша светлость. – Голос совершенно не соответствовал тем вежливым словам, что она произнесла. Он даже не пошевелился, она вскинула глаза и встретилась взглядом с Дурьодханой. Она знала, что ни одна из ее уловок на него не подействует, – как будто прочитала за один мимолетный удар сердца целую книгу. Поэтому она спросила прямо: – Как вы узнали, что он в Маленгаре?

– Шпионы. – Он, не моргая, уставился на нее. И смотрелось это жутко. – Где он?

– Разве он не достаточно пострадал из-за вас? Зачем он вам?

– Любопытно, что вопрос, который я собирался вам задать, состоял из тех же слов.

Как много он знает?

– Я замужем за Богом. И это ставит меня выше вас, царевич. Не забывайте, что вы в моем доме и поэтому – мой гость. Гости не предъявляют требований к хозяевам.

– Это касается лишь гостей. И может, вы и супруга Бога, но, насколько я слышал, Боги не добры к прелюбодеянию сердца.

– А судя по тому, что слышала я, вы об этом очень хорошо знаете.

И она попала в точку. Выражение лица Дурьодханы изменилось. Она решила вонзить свой кинжал еще глубже.

– А еще я слышала, как вы были добры к Карне. – Она усмехнулась, давая ему понять, что она о нем думает. – У нас, девадаси, есть поговорка: если кормить собаку во дворе, она там никогда не нагадит. Она будет его охранять.

Он зло сжал челюсти.

– Карна – мой друг.

– Точнее, мой.

– Похоже, Карна тоже должен высказать свое мнение. – Усталый голос Карны испугал не только Дурьодхану, но и Маржану, поскольку донесся с другой стороны кровати. – Жена Бога и будущий царь Союза соперничают за любовь решта? Революция началась. – Карна, кашляя и потирая виски, сел на кровати, сейчас как никогда походя на беспамятного убийцу.

– Карна! – Собравшись с духом, Маржана солгала о том, что ей известно, сдобрив его шелковым прикосновением. – Я думала, что ты будешь без сознания несколько дней. Я даже не знаю, что с тобой было, лихорадка или вообще неизвестное заболевание…

Но Карна даже не глянул на нее.

– Карна, – сказал Дурьодхана.

– Царевич, – пьяно откликнулся Карна.

Дурьодхана и Карна находились лицом друг к другу, не пожимая друг другу рук и не пытаясь поздороваться, но, казалось, сейчас они без слов утешали друг друга, словно бы общались на каком-то своем, известном лишь им языке. Маржана не могла не почувствовать