Системный Друид - Оливер Ло

Я мог сделать их путь непредсказуемым, даже попытаться запутать Борга.

Сбить метки. Завалить тропы. Увести ложными следами в опасные места. Заставить лес работать против тех, кто пришёл сюда брать, а не отдавать.

Партизанская война. Тактика измора и изматывания.

Моя стихия и не такой уж и большой риск, как прямой конфликт.

Деревня осталась позади. Тропа уходила в лес. Я ускорил шаг, мысленно прокладывая маршруты будущих действий.

До прихода звероловов оставалось два дня. За это время предстояло много успеть.

* * *

Вечером, добравшись до хижины, я разложил на столе все собранные материалы. Торн сидел у очага, наблюдая за мной молча. Он чувствовал перемену в моём настроении, видел сосредоточенность во взгляде и напряжение в движениях.

— Люди графа идут в лес, — сказал я, отвечая на незаданный вопрос. — Через два дня. За Громовым Тигром.

Торн медленно кивнул. Огонь отбрасывал тени на его изрезанное морщинами лицо.

— Знаю. Лес рассказал.

— Они звероловы. Хотят его взять живым. К тому же их поведет Борг.

Старик молчал долго, глядя в пламя. Потом заговорил, тихо и хрипло.

— Тигр молод. Пришёл в Предел два года назад, с востока, через горный перевал. Занял территорию на северо-западе, у Тихой Рощи, — Торн поднял взгляд. — Логово его я не знаю. Он умный, прячет следы, на контакт не идет. Но если звероловы приведут магов-следопытов, найдут.

Я кивнул. Информация укладывалась в общую картину.

— Потомства у него нет, — сказал я, скорее, размышляя вслух, чем обращаясь к Торну.

Старик вопросительно приподнял бровь.

Годы работы в Приморских заповедниках научили меня многому о тиграх. Амурские хищники, которых я изучал и охранял, вели одиночный образ жизни, разительно отличаясь от прайдовых львов. Молодые самцы покидали материнскую территорию в возрасте двух-трёх лет и уходили искать собственные охотничьи угодья, иногда преодолевая сотни километров. Самки созревали позже, а самцы начинали размножаться только после того, как закреплялись на своей земле и набирали достаточно силы, чтобы удерживать её от конкурентов.

Громовой Тигр, которого я лечил в Тихой Роще, был молод. Судя по размерам и поведению, он едва вошёл в пору зрелости. Как раз тот возраст, когда звери покидают родные края и отправляются на поиски незанятой территории.

Два года назад, сказал Торн. Пришёл с востока, через горный перевал.

Всё сходилось. Молодой самец, изгнанный взрослым сородичем или ушедший добровольно, нашёл себе место в Пределе. Обжился, освоился, научился прятать следы от любопытных глаз.

— Он одиночка, — произнёс я вслух. — Тигры не живут семьями. Самцы держат территорию, самки приходят только для спаривания и уходят растить детёнышей отдельно. У Валлуа наверняка уже есть самка. Им нужен производитель.

Торн медленно кивнул, принимая объяснение. Он явно был удивлен моей уверенности, но вопросов задавать не стал.

Значит, логова с детёнышами искать не будут. Будут искать самого тигра. Живым. Это упрощало задачу. И усложняло одновременно.

— Борг поведёт их через восточные распадки, — продолжил Торн. — Самый прямой путь к северо-западу. Я бы на его месте так и сделал.

— Значит, именно там мне и нужно начать работать.

Старик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты понимаешь, на что идёшь? Люди графа шутить не станут. Если поймают, убьют на месте. Или хуже.

— Понимаю, — кивнул я, сжав кулаки.

— И всё равно собираешься вмешаться?

Я встретил его взгляд прямо, без колебаний.

— Тигр позволил мне лечить себя. Доверился, хоть и не имел причин. Я не стану смотреть, как его упекают в клетку. Ты сам говорил, наша задача — хранить лес. И если ты не собираешься ничего делать, то этим займусь я.

Торн долго молчал. Потом на его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку, первую за всё время, что я провёл в этом теле.

— Хорошо, — сказал он просто. — Тогда слушай внимательно. Расскажу тебе кое-что о восточных распадках. И о том, как заставить их стать смертельной ловушкой для незваных гостей.

Огонь потрескивал в очаге, отбрасывая пляшущие тени на стены хижины. Я слушал, запоминая каждое слово.

Через два дня звероловы войдут в лес.

И лес будет готов их встретить.

* * *

Подготовку я начал ещё до рассвета. Покинул хижину, когда небо едва начинало сереть на востоке, а Торн ещё ворочался на своём лежаке. Котомка за спиной была набита припасами: верёвка, нож, несколько склянок с мазями и ядами собственного изготовления, мешочки с сушёными травами. В отдельном кармане лежала горсть орехов железного дуба, твёрдых, как камень.

Восточные распадки встретили меня утренним туманом, стелющимся между стволами молочными языками. Сырость оседала на коже мелкими каплями. Я двигался привычным маршрутом, обходя знакомые ориентиры: поваленный дуб с расщеплённой верхушкой, валун, похожий на присевшего медведя, ручей с красноватой водой, где железная руда выходила на поверхность.

Борг поведёт отряд именно здесь. Торн объяснил накануне, почему: восточный путь был самым коротким к северо-западным территориям, где обосновался тигр. Любой опытный проводник выбрал бы его, особенно с группой городских, которые устанут после первых же часов пути. И это если не брать в расчет стычки со зверями, которые могут произойти из-за их неосторожных действий.

Я остановился на развилке, где основная тропа расходилась на три направления. Метки были видны невооружённым глазом: зарубки на коре, сломанные веточки на уровне пояса, камни, выложенные стрелкой. Система опытного следопыта, понятная любому местному охотнику.

Первым делом я занялся именно ими.

Зарубки на левой тропе, ведущей к безопасному броду через овраг, я аккуратно затёр грязью и мхом. Края замазал соком бурой вязовки, который при высыхании становился почти неотличимым от коры. Через пару часов след исчезнет полностью, словно его никогда здесь и не было.

На правой тропе, уводящей к болотистой низине, я добавил несколько свежих зарубок. Имитировал стиль охотников, насколько мог: глубина надреза, угол наклона, расстояние между метками. Камни переложил, указывая новое направление.

Средняя тропа, самая короткая и самая опасная, осталась без изменений. Она вела через территорию Шипохвостов. Тварь третьего ранга, злобная и территориальная. Любой шум на её участке заканчивался атакой.

Я двинулся по правой, теперь «размеченной», тропе. Низина начиналась примерно через два часа пути, там почва постепенно превращалась в хлюпающую под ногами кашу. Местные избегали этих мест, особенно после дождей, когда мочажины скрывались под обманчиво твёрдой коркой дёрна.

Здесь я провёл следующие несколько часов.

Куст огневки ползучей рос на краю первой большой мочажины. Я срезал несколько корней, растёр их между камнями и смешал с водой из ближайшей лужи. Получившуюся кашицу размазал по стволам деревьев